Неформальная занятость молодежи в моногородах

Видеозапись обсуждения

По официальным данным, в стране около 2 млн казахстанцев, работающих без оформления трудовых отношений, 600 тысяч из которых – молодые люди. Какие риски несет рост числа занятости молодежи в неформальном секторе экономики, и как эта проблема сказывается на социально-экономической ситуации регионов и страны? 7 февраля в Алматы прошло экспертное обсуждение ««Неформальная занятость молодежи в условиях моногорода: проблемы, риски, решения»», организованное аналитической группой «Кипр» и Фондом Сорос-Казахстан.

Неформальная занятость населения – широко распространенный феномен и в мировой практике, и в Казахстане. Основная суть проблемы – социально-экономический и правовой статус людей, представляющих этот сектор. Из-за низкой квалификации труда и случайного характера занятости эта категория граждан имеет нестабильный и часто невысокий доход. Их трудовые отношения никак не оформляются, что подразумевает исключение из систем социальной, правовой защиты и страхования. Остаются недоступными для них и банковские услуги.

Кроме очевидных проблем неформальная занятость имеет последствия в виде депрофессионализации и экономической маргинализации населения. Эти обстоятельства в совокупности приводят к снижению удовлетворенности жизнью, что выступает питательной средой для криминализации и радикальной идеологии. Особенно сильно эти факторы влияют на молодежь, проживающую в моногородах и малых населенных пунктах.

В рамках государственных программ меры по снижению неформальной занятости, в частности среди молодежи, предлагаются. Принята «Программа развития продуктивной занятости и массового предпринимательства на 2017-2021 годы», ряд мер предусмотрен в рамках ДКЗ-2020. Однако эксперты, депутаты Мажилиса считают, что несмотря на выделяемые государством значительные ресурсы, предпринимаемые меры не всегда эффективны и имеют большой потенциал увеличения результативности.

По мнению депутата Мажилиса Парламента РК Ирины СМИРНОВОЙ, это обусловлено отсутствием на уровне профильных ведомств необходимых знаний и наработанной практики взаимодействия с молодежью, находящейся вне официальных институтов и формальных трудовых отношений. Реализуемые меры чаще всего охватывают доступные молодежные группы, а политика по вовлечению неформально занятых не достигает своих конечных результатов. Для того, чтобы решать проблему, профильные государственные и местные исполнительные органы должны в первую очередь наладить работающую двустороннюю коммуникацию с этой аудиторией, при этом язык общения должен быть доступным в части разъяснения и ответов. Важно использовать новые социальные технологии в сочетании с креативными подходами – например, вести активную работу в социальных сетях и непосредственно на «земле», в оффлайне.

Директор Института исследований устойчивого развития, д.э.н. МГУ им. М.В. Ломоносова Гульнар Куатбаева считает, что рассматриваемые проблемы имеют устойчивый системный характер, а кардинально новые подходы их решения должны быть обусловлены развитием инфокоммуникационных технологий.

Социолог Серик БЕЙСЕМБАЕВ комментирует результаты своего социсследования «Ни к селу, ни к городу: неформально занятая молодежь в моногородах и проблема их вовлечения в продуктивную деятельность»: «Исследование показало, что в моногородах рынок труда является очень узким. Доступный рынок формального трудоустройства представлен главным образом низкооплачиваемой работой, которая не привлекает молодежь (30-40 тыс. тенге). Чтобы претендовать на более высокую оплату труда (например, в крупных предприятиях, нацкомпаниях), необходимо преодолевать коррупционный барьер – это хорошие связи или взятка (от 100 тыс. до 1 млн. тенге)».

По словам социолога, считается, что этот слой населения представляет собой серьезное бремя для бюджета страны, так как не платит налогов и социально не защищен. Благодаря этому образ неформально занятых/самозанятых заметно демонизируется в медиа и предстает в виде иждивенцев, незаслуженно пользующихся социальными, медицинскими и образовательными услугами от государства.

В исследовательской литературе есть понятие верхнего и нижнего слоя неформально занятых. Первые осознанно выбирают неформальный рынок, не входят в социально уязвимые слои населения и потенциально получают реальную заработную плату выше, чем если бы работали на легальной основе. Нижний слой неформально занятых в своем большинстве социально уязвимы, в связи с недостатком квалификации или по другим причинам не имеют возможности трудоустроиться на легальной основе. В неформальном секторе их ждет в основном низкооплачиваемый труд.

Серик Бейсембаев считает, что при реализации политики в отношении неформальной занятости необходимо учитывать, что рынок труда имеет высокую сегментацию. Мало создавать дополнительный спрос на труд, необходимо убедиться в том, что на рынке существует соответствующее предложение в соответствующих сегментах. Также важно понимать, что помимо вынужденной занятости в неформальном секторе, есть и те, кто сделали осознанный выбор в пользу неформального рынка. В этом смысле при принятии тех или иных общественно политических решений нужно дифференцировать нижний слой неформальной занятости от верхнего слоя.

Людмила БЕЛОВА, председатель совета директоров рекрутинговой компании Smart Solution Personal, среди причин «серой» занятости молодежи называет отсутствие доступа к электронной базе безработных. Неформально занятые находятся в «замкнутом круге» – они выключены из системы трудоустройства и не могут в нее попасть. Нет информации, нет соцзащиты, более того, не у всех есть доступ к интернету. «Государство работает неэффективно, программы не охватывают свою целевую аудиторию, как следствие неформально занятые остаются в «теневой стороне». Государство само не может оценить, каков запрос на работу, так как, опять-таки, нет базы». По словам Людмилы Беловой, государство должно осуществить сертификацию работодателей и предоставить доступ к базе соискателей. На данный момент нет ни того, ни другого.

Святослав МУРУНОВ, cоциальный антрополог, урбанист, руководитель Центра прикладной урбанистики (РФ, Москва), партнер Urban Forum Almaty, уверен: в моногородах сегодня наблюдается конфликт монокультуры и глобализации.

Председатель попечительского совета Центра прикладных исследований «Талап» Рахим ОШАКБАЕВ подтверждает, что уровень безработицы может быть недооценен в 3 раза (до 15% от реального экономически активного населения) за счет «непродуктивно самозанятых» и «неактивных» (классификация официальной статистики).

По словам эксперта, ситуация с молодежной безработицей резко ухудшилась за последний год. Доля ничем не занятой молодежи (NEET – не учатся и не работают) выросла до 9,5% от населения в возрасте 15-28 лет. Особенно высок риск в двух регионах – Мангыстауской и Карагандинской областях, где ничем не занят уже каждый шестой. И данная ситуация будет только ухудшаться в ближайшие 5 лет, так как в результате высокой рождаемости ранее, на казахстанский рынок труда выйдут более 1 млн. молодых людей, а сальдо (за минусом выбытия в результате достижения пенсионного возраста, инвалидности и смерти) составит более 100 тыс. человек.

В то же время нагрузка на систему школьного образования вырастет на 30% (+700 тыс. детей) до 2020 года. Это ставит под сомнение будущее качество образования и развитие базовых навыков школьников. В результате существующая проблема низкой квалификации молодежи будет лишь усугубляться.

Эксперт подтверждает мысль о том, что Программа развития продуктивной занятости и массового предпринимательства возможно будет неспособна существенно решить проблему через стандартные инструменты обучения и кредитования для открытия собственного дела. В соответствии с опросами среди безработных, лишь 15% выразили готовность переобучиться и менее 1% искали ресурсы для открытия бизнеса. Аналогично, проблема молодежной неформальной занятости стоит шире тематики моногородов, так как данный слой населения более мобилен и готов перемещаться в крупные города, в которых также нет спроса.

Очевидно, что в таких условиях государственные политики должны концентрироваться вокруг одной цели – создание продуктивных рабочих мест – по расчетам, 1,5 млн. до 2030 года. Подобное не под силу государству через централизованные каналы, поэтому критическое значение принимает развитие предпринимательства и частного сектора в целом.

В то же время в последнее время наблюдается деградация предпринимательской активности и бизнес-климата. За 2016 год количество действующих субъектов МСБ сократилось на 104 тыс. единиц, или на 8%. За январь-сентябрь 2016 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года выпуск продукции МСБ уменьшился на 6,9% (в сопоставимых ценах), численность занятых сократилась на 3%. Растет нагрузка на фонд оплаты труда – с текущих 28,5% до 37% до 2020 года, что будет стимулировать большее применение «конвертов», а значит большую неформальную занятость. В результате мер по противодействию терроризму приняты положения об обязательной временной регистрации, что оказывает давление на трудовую мобильность.

В этой связи в случае признания безработицы и неформальной занятости в качестве основной проблемы, действия государственных органов должны быть сосредоточены на создании наиболее благоприятного бизнес-климата, в частности, снижение налоговых, коррупционных и регулятивных издержек, а также минимизации участия государства в экономике. Если подобные либеральные реформы будут проведены, креативный класс, имеющий предпринимательский талант, начнет переходить в частный сектор, создавая рабочие места в том числе для молодежи, вне зависимости от их местонахождения.

###

Презентации:

С.Бейсембаев. Ни к селу ни к городу_Неформальная занятость молодежи

Р.Ошакбаев. Демографические риски и рынок труда

С.Мурунов. Исследования на тему российских моногородов (Норильск, Никель, Мончегорск):

https://www.slideshare.net/secret/AidG9RdFe3n2Wf

https://www.slideshare.net/secret/E9hqC1PcC3qXi9

https://www.slideshare.net/secret/2fXUJ3jHNbAut6

Аудиозапись экспертного обсуждения

Все фото, 48 МБ (с) E-Event.kz

FacebookVKGoogle+