Доктрина «Нур Отан»: механизмы и инструменты реализации

Должна ли доктрина доминирующей политической партии быть сугубо внутренним ее документом или должна распространяться на государство и общество в целом? Каким образом форма системы ценностей и установок партии может приобрести конкретное содержание, отвечающее интересам граждан страны? Эти и другие вопросы представители экспертного сообщества и Института общественной политики партии «Нур Отан» обсудили в Алматы 26 ноября 2013 года.

Эксперты провели критический анализ положений доктрины, высказали ряд предложений и рекомендаций, центральная из которых – необходимость для партии определиться с основными, концептуальными позициями, которые будут определять все дальнейшие действия партийцев на всех уровнях и, соответственно, интерес и доверие к работе партии со стороны общества и экспертных групп.

«Доктрина «Нур Отан»: механизмы и инструменты реализации»

(фрагменты круглого стола, отражающие ключевые позиции его участников)

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Прежде всего, хотел бы отметить и поблагодарить Институт общественной политики. Вы знаете, за время работы бывшего Клуба ИПР это практически первый случай, когда партия открывается, готова к обсуждению не только в Астане в своем кругу, но и в Алматы, с экспертным сообществом. А алматинское экспертное сообщество, как все знают, достаточно критическое.

Сегодня мы не берем для обсуждения всю Доктрину – она достаточно большая. Мы выбрали два наиболее актуальных блока: новые принципы взаимодействия гражданина и государства, а также сильную экономику и справедливую социальную политику как факторы всеобщего успеха.

События последних нескольких лет показывают ухудшение социального самочувствия, рост социальной протестности, поэтому эти блоки приоритетные, они определяют многие вещи. Доктрина – это в большей степени идеология, поэтому попробуем наполнить блоки какими-то конкретными механизмами и предложениями. Как это реализовать, как пройти путь от идеи до конкретных действий, которые дали бы результат. Поэтому сегодняшнюю дискуссию предлагаем построить как брейнсторминг по наполнению конкретными предложениями. Понятно, в определенной части сообщества есть накопленный скептицизм, но тем не менее стоит отметить, что партия открывается и готова обсуждать многие вещи. Думаю, в этом ее надо поддержать, нужно подключаться, участвовать. Давайте начнем. Слово первому спикеру.

Саясат НУРБЕК, директор Института общественной политики, спикер:

Я бы также хотел поблагодарить аналитическую группу «Кипр» за то, что поддержали нашу инициативу. Инициатива очень простая на самом деле. Вы знаете, что сейчас проходит ребрендинг партии «Нур Отан». Основными принципами мы определяем открытость и прозрачность нашей деятельности. Виденье нашего Института, которое мы предложили руководству и полностью согласовали, – это создать несколько эффективных дискуссионных площадок. Предложили сотрудничество аналитической группе «Кипр», поскольку это уже устоявшаяся, зарекомендовавшая себя площадка. Но будут создаваться и другие, в Астане в том числе, где мы планируем в будущем применять новые технологические решения, делать видеомосты.

Сегодня я хотел бы коротко рассказать о механизмах усиления общественного контроля, механизмах реализации новой доктрины, которая сейчас прорабатывается центральным аппаратом. Хотелось бы выслушать ваше мнение. Опять же, пожалуйста, будьте снисходительны. Это первый такой шаг к открытости, мне на самом деле стоило больших усилий, согласовать с руководством встречу на площадке именно «Кипра», здесь, в Алматы. Если вы как экспертное сообщество нас поддержите, надеемся, мы сможем быстро выйти на открытый диалог. Самое главное – мы надеемся стать платформой для доведения ваших мнений, в том числе критических, которые могли бы быть не услышаны, до депутатов, исполнительной власти и т.д. Очень надеемся, что сможем так себя позиционировать – опять же, с вашей поддержкой.

О самой доктрине я не буду говорить, это уже принятый документ – он утвержден на последнем съезде, находится в открытом доступе, уверен, все с ним ознакомились. Есть определенная критика, с которой мы сталкивались, о том, что доктрина не конкретный, очень размытый документ. Но логика была такая, что это документ стратегический и концептуальный. При этом разработчики ставили перед собой три задачи.

Первая – это собрать воедино ценности партии, которые были и до этого, просто проговаривались в разное время на разных трибунах. Мы решили все это свести в одну стройную идеологическую систему. Вторая задача заключается в том, что Стратегия 2050 нуждается в идеологической подпитке, мобилизационной системе ценностей, которая вовлекла бы здоровые общественные силы в работу по ее реализации.

Давайте поговорим, как будет выстраиваться система стратегического планирования партии «Нур Отан». Есть высокоуровневые документы, где определены наши высокоуровневые задачи: это доктрина, сейчас пишется 10-летняя программа партии, где будут «расшиваться» основные положения доктрины (программа тоже будет обсуждаться отдельно с привлечением экспертов), это предвыборная платформа, а также план развития самой партии на 5 лет – внутренний документ центрального аппарата. В реализацию доктрины мы хотим вовлечь все ресурсы и инструменты, которые есть в наличии у партии – у самого центрального аппарата и подведомственных организаций.

Следующее. В «Нур Отане» как политической партии, общественной организации, работа будет выстраиваться в двух направлениях. Сейчас мы очень серьезно пересматриваем работу партийных кураторов. Вы знаете, под партийных кураторов сейчас создаются экспертные группы по основным направлениям доктрины, куда, например, будут привлечены депутаты областных маслихатов. Для того чтобы наладить канал прямой связи с регионами. На уровне областей будут создаваться экспертные группы, куда будут включены, например, депутаты районных маслихатов. То есть мы хотим выстроить такую вертикаль получения информации из регионов и обмена ею с регионами.

По показателям реализации предвыборной платформы, основанной на доктрине, мы сейчас выстраиваем перечень KPI. Это не показатели стратегических планов, это отдельный KPI, в первую очередь направленный именно на повышение качества жизни, на достижение тех целей, которые у нас описаны в доктрине. Партия по сути своей сама не реализует свои программные документы, это понятное дело, реализуют это государственные органы. Государственные органы прописывали свои стратегические планы, государственные отраслевые программы, так вот системы показателей стратпланов, на базе которых пишутся операционные планы, не всегда соответствовали показателям предвыборной платформы и обещаний партии. Сейчас вот эту работу мы компенсируем с помощью дополнительных отдельных KPI. И сейчас в рамках работы экспертных групп проводится большая работа по корректировке показателей стратегических планов. Здесь опять же большой упор будет на привлечение неправительственных организаций, экспертного сообщества. Потому что создается опять же ловушка: стратегический план как основной инструмент планирования работы госорганов и его показателей пишется самими же госорганами, соответственно, система контроля индикаторов формируется под себя, чтобы было легко исполнить все те задачи, которые стоят. Здесь мы видим очень большую работу партии, наших экспертных групп, партийных кураторов и будем стараться максимально вовлекать в нее экспертное сообщество. В конце концов, предметный разговоров может быть тогда и только тогда, когда есть конкретный индикатор. Сейчас это проблема, что индикаторы достаточно размытые, особенно по таким достаточно сложным направлениям, как единство народа. У четырех ключевых госорганов, которые в этом поле должны работать, – это министерство культуры, министерство образования и т.д. – очень сложно такие индикаторы прописывать, и они изначально себе их не прописывали даже.

Также большая работа будет вестись по реструктуризации самого центрального аппарата как исполнительного органа партии. Здесь наше основное направление – это обеспечение самостоятельности партии как общественной организации, как части гражданского общества. То есть должен произойти отрыв от исполнительной ветви власти. Как это происходит? Сейчас все областные филиалы обеспечиваются отдельной инфраструктурой. Выяснили, что только 12% всех филиалов были обеспечены жильем, транспортом. На сегодняшний день это 60%, до конца этого года или в начале следующего планируется обеспечить 100-процентное независимое инфраструктурное, финансовое, организационное обеспечение всех областных подразделений партии. То есть первая задача, чтобы инфраструктурно и финансово органы партии не зависели от исполнительной ветви власти, то есть каждый областной филиал будет иметь собственное. здание, отдельное финансирование и т.д.

Следующий этап в дальнейшем отрыве от исполнительной власти – председатели областных филиалов не будут акимами. За счет этого мы избежим того, что исполнительная власть на местах, реализуя программы, будет опять же сама себя контролировать. То есть мы избежим этого, заложенного уже в структуре, конфликта интересов. Это очень серьезный шаг, который будет дальше претворяться в жизнь.

Еще один шаг – это усиление финансовой отчетности по расходованию средств. В этом году впервые консолидированная финансовая отчетность центрального аппарата партии будет опубликована на нашем сайте. Для этого привлечены специалисты с опытом такой работы из консалтинговых, национальных компаний. Такая отчетность будет вывешиваться на сайте партии, где с ней сможет ознакомиться любой человек.

Еще одно важное направление работы – это кадровая политика. За счет оптимизации центрального аппарата на 30% повышена зарплата в региональных структурах, например, по линии «Жас Отан» созданы отдельно оплачиваемые единицы секретарей региональных подразделений. Также внедряется система KPI, то есть мы переходим на корпоративные стандарты работы. Это делается, чтобы подготовить партию и ее институты к самостоятельному плаванию, чтобы максимально изжить существующие конфликты интересов.

Составы органов партии достаточно серьезно пересмотрены, таких, как, например, политический совет. Вы знаете, что сейчас там значительно снижено количество государственных служащих и, напротив, увеличено число представителей независимых организаций – общественных, неправительственных организаций.

Была реорганизована республиканская общественная комиссия по противодействию коррупции, комитет партийного контроля, то есть мы нацелены не столько бороться с самой коррупцией, сколько усилить партийные механизмы и институты для создания более эффективного общественного контроля. Здесь мы будем стараться максимально привлекать общественные, неправительственные организации. Вся эта работа ведется сейчас и будет активизирована с нового года.

Последний большой вопрос, на котором я хотел бы остановиться, проект, на который мы возлагаем большие надежды – электронная партия. Сейчас все общественные приемные переведены на электронный формат, 1 декабря презентован единый координационный центр. Теперь любое обращение, жалоба в партию фиксируются в электронной базе, никуда не теряются, сразу же переводятся в централизованную базу данных, которая находится в Астане. Все это фиксируется, анализируется, распределяется по категориям. Мы получаем независимый, достаточно объективный инструмент анализа проблем на местах.

К примеру, сейчас сформирован состав единого координационного центра, укреплен кадрами, в общем, большой штат. Институт общественной политики тоже выделяет кейсы оттуда, начали первый анализ вести, очень интересная информация. Вот получается несколько каналов связи с регионами – на уровне институтов, фракций, общественных приемных.

Напомню, в реализации доктрины мы в первую очередь делаем большой упор на пересмотр KPI и пересмотр действующих стратегических планов министерств. Здесь в рабочие экспертные группы по пересмотру будут разосланы предложения, если есть желание участвовать в работе экспертных групп или конкретные предложения по индикаторам, мы готовы сотрудничать. Еще раз повторюсь, Институт общественной политики с помощью таких дискуссионных площадок готов сотрудничать с любыми экспертами, с любыми экспертными группами. Надеемся, что в нас вы сможете увидеть мостик по передаче информации, возможность сотрудничества в каких-то конкретных аналитических проектах.

Максим КАЗНАЧЕЕВ, политолог, спикер:

Проблема, которую мы сегодня поднимаем, на самом деле первоначально поставила меня в тупик. Дело в том, что разговор о политической доктрине в любом случае проводится в контексте неких ценностей, которые эта доктрина отражает. Но есть одна маленькая проблема, связанная, наверное, даже с границами дисциплины, то есть обычно о ценностях говорят политики, поэтому свое выступление мне бы хотелось построить не столько вокруг обсуждения самих ценностей, которые политики выдвинули, сколько вокруг тех рисков, которых мы можем там увидеть. Поговорить о возможностях минимизации этих рисков при разработке дальнейших документов партии «Нур Отан».

Первый очевидный момент, который хотелось бы отметить, – это риски для последующей разработки программных документов, вытекающие из-за определенного конфликта ценностей, которые выдвигаются партией. С одной стороны, доктрина постулирует, что органы власти, государство должно базироваться на неких прагматических установках. А с другой стороны, представители парии говорят о том, что документ является инструментом идеологической мобилизации граждан. То есть появляется, на мой взгляд, очень серьезный риск для партии – есть определенный этический конфликт между теми требованиями, которая партия выдвигает по отношению к гражданам, к обществу, и этический конфликт между теми возможностями, которая партия оставляет для органов государственной власти. Почему я фиксирую на этом внимание, почему, на мой взгляд, при разработке дальнейших программных документов партии эту проблему нужно как-то преодолевать. Во-первых, прагматика как таковая несколько смещает акцент, в том числе в социальных настроениях. Условно говоря, вчера на конгрессе политологов был очень хороший пример: у нас социологи отмечали, что уровень поддержки власти – 80%, а уровень поддержки отдельных инициатив – 30%. В переводе на простой доступный язык это значит, что одно дело – спросить человека, согласен ли он с введением более качественной системы торговли, и совсем другое дело, когда у него сжигают, условно, бутик на торговой точке. То есть, вот конфликт прагматики, которое государство оставляет для себя, и конфликт с идеологическими, по большому счету, установками по отношению к населению, он будет так или иначе порождать обвинения партии в неких двойных стандартах.

Следующий риск, который необходимо, наверное, преодолевать в программных документах партии – это установка между неким равенством возможностей, в первую очередь в социальном плане с де факто существующим положением вещей. На что хотелось бы обратить внимание. На платформе Института политических решений мы старались регулярно отслеживать всплески социальных конфликтов. За 2012 год у нас было зарегистрирован 81 крупный социальный либо трудовой конфликт, то есть каждые четыре дня что-то происходило. Вот здесь наиболее выпукло проявляется та самая социальная прагматика, то есть, когда граждане с одной стороны могут декларировать одни свои установки, а де факто, на практике, потом это все выливается в социальную трудовую конфликтность, где личный интерес с прагматической точки зрения становится определяющим. Соответственно, партия, поскольку она ставит перед собой цель работать с электоратом, необходимо учитывать момент необходимости выравнивания тех или иных социальных условий. Постольку, поскольку партия собирается работать с позиции центризма, работать с позиции агрегации всех социальных интересов, необходимо решать вопрос некоего среднего арифметического, некой средней планки, с которой партия будет работать. Наиболее оптимальным вариантом здесь представляется решение партии по скорейшему обсуждению в органах власти вопроса о минимальных социальных стандартах, минимальных социальных гарантиях. Тем более, что в президентском послании так или иначе эта проблематика уже фигурировала. Вопрос необходимо форсировать, на мой взгляд, по одной простой причине – поскольку буквально через два года партия втягивается в очередной избирательный цикл, для более качественной работы с электоратом вопрос выравнивания социальных ожиданий необходимо провести в ускоренном формате.

Что касается более содержательного по проблематике минимального социального стандарта. Мы это уже неоднократно обсуждали и в этом составе экспертов, и в других. Здесь необходимо решать вопросы, связанные с обеспечением не минимального прожиточного минимума, а минимальных стандартов, которые бы позволяли человеку развиваться. То есть необходимо вводить дополнительные расходы, в первую очередь, по линиям социального обеспечения. Можно сослаться на следующий пример: на протяжении последних 10 лет социальные расходы в РК колебались примерно в пределах от 10% до 12% ВВП. Можно также обратиться к опыту развитых стран, тех самых 30 конкурентоспособных, в число которых Казахстан намерен входить. Пример по здравоохранению, в частности. Расходы по отношению к ВВП в Казахстане – около 3%, рекомендации Всемирной организации здравоохранения – 4%, при этом делается уточнение, что 4% – это всего-навсего уровень, обеспечивающий устойчивость. Если говорить о более развитых обществах, то там стандарт выходит примерно на 5-6%. Система образования – второй основной социальный блок, который так или иначе отметить, и который очень тесно связан с установками партии, касающимися построения интеллектуальной нации. Та же самая проблема: расходы развитых стран составляют примерно 5-7%, а страны, которые обеспечивали инновационный рывок, в частности, в том же самом Сингапуре в отдельные годы расходы на систему образования доходили до 10%. То есть, если мы даже чисто механически сделаем сложение сумм, которые необходимы всего лишь по двум социальным сферам (здравоохранение и образование), мы уже видим, что параметр социальных расходов в процентах от ВВП уже недостаточен. Таким образом, одним из основных пунктов программных документов партии, адаптированных к следующему избирательному циклу, должно быть решение вопроса выравнивания социальных возможностей граждан. Сейчас пока даже в количественных параметрах мы не можем говорить о том, что эти цели достигнуты.

Еще один важный момент, который обозначен в доктрине партии, который так или иначе необходимо включать в блок идеологических документов уже под избирательные циклы, связанный с функционированием институтов гражданского общества, с работой органов государственной власти и проблематикой борьбы с коррупцией. Попытки введения дополнительных инструментов, институтов и структур, которые бы контролировали объемы коррупции, пытались как-то противодействовать, они предпринимались уже очень давно. Можно сослаться на программу борьбы с коррупцией до 2010 года, которая реализовывалась ранее. Везде фигурирует проблематика усиления контроля, но не на неконтролируемом увеличении контрольных функций, которые госорганы берут на себя, появляется проблема в том, что фактически система начинает воспроизводить саму себя. На экспертный взгляд, проблематика борьбы с коррупцией, проблематика совершенствования работы государственных органов, и соответственно, смежная с этим проблематика усиления структур гражданского общества, наверное должна лежать в плоскости пересмотра того набора функций, который госорганы на себя взваливает. Предыдущий выступающий уже отметил, что органы власти будут проводить очень важную работу по пересмотру стратегий, программ развития. Было бы неплохо, если бы партия в своих программных документах к следующему избирательному циклу провела также работу по ревизии даже тех функций, которые государственные органы сейчас выполняют. Именно в этом ключе представляется возможным так или иначе снижать давление госорганов на общество, работать по минимизации ниш, которые могут использоваться для коррупционной деятельности, и, соответственно (безусловно, свято место пусто не бывает), в это поле надо выводить гражданские структуры.

Поскольку партия «Нур Отан» сейчас ставит перед собой работу в первую очередь с электоратом, вполне логично, чтобы на первом этапе структуры гражданского общества, снимающие часть нагрузки с госорганов и соответствующим образом изменяющие количество ниш для коррупции, брали эти избыточные государственные функции на себя. Понятно, что это вопрос дискуссионный, понятно, нужно смотреть, что можно, что нельзя брать, но работать в этом направлении госорганам и парии власти в любом случае придется. Представляется, что в этих двух интегральных направлениях партия в более качественном ключе сможет реализовать те ценностные установки, которая она выбрала сейчас в итоговый вариант своей идеологической доктрины на предстоящий избирательный цикл.

В то же время еще один момент, который необходимо отметить, очень важный, понятно, что доктрины партии власти, так или иначе опираются на программные документы, которые разрабатываются на более высоком уровне, в частности, стратегия 2050, стратегия 2030 и т.д. Есть еще один третий существенный риск, на который необходимо обратить внимание партии и ее идеологам, может быть, даже самому политсовету. Поскольку сейчас будет проходить отстройка партии власти от исполнительной вертикали, существует риск, скажем так, некритического восприятия тех программных документов, которые партия так или иначе пока вынуждена на данном этапе акцентировать, от органов исполнительной власти. Вообще, при подготовке к следующему избирательному циклу партии нужно будет более критично будет подходить к программным документам, которые будут разрабатываться на уровне других идеологических центров, в первую очередь во власти. На мой взгляд, для партии здесь присутствует один из самых главных рисков – риск конфликта внутри властной вертикали. Тут партии необходимо очень детально, пока еще избирательный цикл не начался, внутри себя найти ответы на этот очень существенный, внутренний, но очень важный организационный вопрос.

Марат ШИБУТОВ, политолог, аналитик:

Система реализации, представленная «Нур Отаном», в принципе достаточно стройная, достаточно выверенная, но, конечно, есть несколько рисков. Дополнительно к тем, которые обозначил Максим Казначеев.

Первым риском я бы назвал, конечно, популизм. Насколько, допустим, выстроенные партией социальные стандарты будут вписываться в финансовую политику государства в целом? У нас есть банки, которые нужно спасать, нам нужно поднимать геологоразведку, индустриализацию и т.д. В этих условиях может просто не хватить денег. Это первый серьезный вопрос.

Второй вопрос, тоже организационный, состоит в том, насколько цикл разработки программы партии и пересмотра ключевых индикаторов для стратегических планов будет сопоставляться с циклом разработки пересмотра самих госорганов, которую они сами уже делают, уже начали. Пока вы сделаете программу, у вас может получиться сильная неувязка с самими госорганами, и это будет достаточно сильный внутренний конфликт. И, как сказал Максим, вам действительно придется решать, кто тут главнее, и как будут приоритеты выстраиваться.

Следующее, о чем я хотел бы сказать в части реализации. Доктрина должна быть рамочной – не просто обязательства указать, но и рамки, в которых партия должна свои обязательства реализовать. Не все можно реализовать, нужно быть реалистичными, понять, что мы можем сделать на 10%, сделать или на 2%, что-то вообще не можем изменить. То есть поближе к реализму, поменьше популизма.

И еще. Может, пока не надо ставить такие вот стратегические пересмотры госорганов? Может, сначала отстроить программу, хотя бы часть, может быть, даже провести какой-то совместный мозговой штурм с госорганами, понять, что они могут реализовать, сначала у них спросить, что они вообще смогут сделать. Потому что если дать несбыточные обещания, то это в электоральном цикле будет не очень хорошо. Вот эта стадия должна идти перед разработкой программы.

В целом я хотел бы сказать, доктрина хороша тем, что вербализирует обещания партии, ценности партии и т.д. То есть избиратели теперь могут сказать: «Извините, у вас в доктрине написано». Мы видели примеры, когда разные партии дрейфовали от либерализма к национализму, от зеленых тоже к национализму, слева направо и т.д. Так что, думаю, доктрина и выработка программы партии – это вообще хороший прецедент для нашего партийного поля, которое должно уже перейти от политики акций и перформансов к системной работе, к идеологической работе, к каким-то таким ценностям, которые могут быть выражены в письменном виде, и, наконец, к политическим программам.

Повторюсь в пожелании быть больше реалистом, чем популистом. Прагматизм все-таки надо ставить выше. Потому что несбывшиеся какие-то социальные обещания дают гораздо больше разочарования, чем если бы их совсем не давали.

Рустем КАДЫРЖАНОВ, заведующий отделом теоретической и прикладной политологии Института философии и политологии Комитета науки МОН РК:

Хотел бы сказать, что я был членом экспертной группы, которой Институт давал доктрину на экспертизу, на критику. Был в экспертной группе по подготовке ныне действующей программы партии, высказывал критику, и сейчас хотел бы, может быть, повторить те моменты, которые высказывал в ходе экспертизы.

Прежде всего, не совсем понятна доктрина как документ. Когда идеология партии формируется, то это обычно программа, которая более практически реализуется в виде предвыборной платформы. Доктрина, мне кажется, это такая новация партии «Нур Отан». Понятно, что там идеологические основы, фундамент партии, ценности, задачи, но, мне кажется, очень абстрактно доктрина написана. Ценности в ней прописаны правильные, но как-то их трудно увязать с деятельностью политической партии.

Было сказано, что теперь основе доктрины будет строиться новая программа. Но ныне действующая программа была принята в 2011 году, то есть прошло 2-2,5 года, и вы опять собираетесь разрабатывать новую программу? Все-таки программа – это документ долгоиграющий, так сказать, а у вас получается, два-три года – и новую программу создаете.

Кроме того, поскольку это документы политической партии, мне кажется, что и в программе, и в доктрине основной акцент должен быть сделан на политической сфере и, прежде всего, на анализе политической системы. У вас получается, что вы ее априори принимаете, и в результате она уже как бы не подвергается сомнению. Нет предложений в плане политической системы, в частности, политической конкуренции. Это же совершенно необходимо, понимаете? Любая политическая партия действует в условиях политической конкуренции, и механизмы ее совершенствования должны быть прописаны.

Марат КАИРЛЕНОВ, директор консалтинговой компании «Ulagat business group»:

Нам надо очень внимательно посмотреть на ту экономическую политику, которая сейчас проводится, на конфликт интересов, который сейчас имеет место. Та политика госкапитализма, которая начала реализовываться с 2009 года, ведет к очень большим издержкам для общества. На мой взгляд, уровень преступности в стране – это такой рабочий индикатор нарастания социальной напряженности в обществе. Если посмотреть на статистику, мы увидим, что в последние четыре года произошел резкий взлет. И дело не в том, что перетасовали от одного госоргана к другому. Я беседовал с представителями силовых структур из нескольких регионов, и они подтверждают, что, действительно, этот вал преступности все идет и идет, а мы все меньше контролируем ситуацию. Вы видите, даже в 90-е годы такого не было, хотя, может, тогда регистрировали меньше.

Государство принимает меры по снижению давления на бизнес, создали НПП, но это фильтр. Они могут там пока оградить текущие инициативы, но вопрос, наверное, в том, что необходимо разобраться с идеологией экономического роста, когда говорят про 5% или 7% роста и тут население бросается, так сказать, на амбразуру. Понятно, надо и статистику вводить, более независимую. Это, наверное, первый шаг, чтобы понять, что же у нас происходит на самом деле в экономике, в стране.

Второй момент – идеология госкапитализма, когда государство везде, ни к чему хорошему не приведет. Надо расставлять приоритеты, и график по преступности нашим топ менеджерам, в том числе и государственным, почаще смотреть, чтобы немножко понимать, к чему мы придем, если все так пойдет и дальше. Тем более, мы видим, что ситуация в экономике, наверное, в следующем год будет хуже, чем в этом. У нас за 1,5 года уже золотовалютные резервы упали с 34 до 23 млрд долларов. Понятно, что тут и Таможенный союз, и ошибки, просчеты, но в итоге к чему все это. К тому, что социальная напряженность в следующем году будет нарастать. Поэтому к тому, что говорилось по приватизации, надо наверное быстрее скидывать непрофильные активы в бизнес-среду. Это и снизит давление, и конкуренцию запустит, и пусть лучше люди бизнесом занимаются, чем не совсем правильными каким-то вещами.

Бурихан НУРМУХАМЕДОВ, директор Института национальных исследований:

Хотелось бы узнать ответы на некоторые вопросы. Первый – кто входит в авторский коллектив экспертов? Второй – на какой срок рассчитана доктрина? И третий – мы знаем, что по уставу у вас заместители назначаются председателем партии, так вот когда они будут избираться или и не будут никогда?

Поскольку вы, Саясат, человек молодой, скажу, что мы, сидящие тут эксперты, понимаем, каким должен быть такой документ, как доктрина. Когда мы увидели в первый раз доктрину, не скажу, что мы подумали, тут уже говорили о ее абстрактности… Если уважать людей, которые здесь сидят, то надо объяснить, почему доктрина сделана в таком виде.

Саясат НУРБЕК, директор Института общественной политики:

Наш Институт являлся секретарем рабочей группы, список членов той рабочей группы можем передать. К работе активно привлекался общественный фонд «Мирас», представители творческой интеллигенции. Было два больших обсуждения, мы одним «Мирасом» не ограничились, здесь в Алматы на обсуждении была творческая интеллигенция, Союзы писателей, художников. Все были привлечены, также собирались предложения на уровне всех областей, все областные филиалы участвовали. К обсуждению привлекались отдельные эксперты, которым мы высылали текст для критики.

По обоснованиям. В следующем году партии исполняется 15 лет, и нужен был какой-нибудь внутренний документ, который бы четко ответил на три вопроса: каковы ценности партии, какова политическая ее платформа (была четко закреплена позиция центризма), какова будет роль и миссия партии в межэлекторальный период.

По реализации Стратегии 2050 подразумевается, что основная наша задача – это идеологическая работа с населением, то есть мобилизация населения вокруг этих ценностей партии, которые, мы считаем, необходимы для реализации стратегии.

Как такового срока у этого документа нет. Сроком действия доктрины подразумевается все время реализации стратегии, и в миссии мы видим себя в 21 веке, то есть сроки более широко прописаны.

По избираемости заместителей председателя партии я не могу четко ответить вам на вопрос.

В части того, что в доктрине нет анализа политической системы, например, не заложены контуры какие-то, модели дальнейшего развития, то эта критика принимается. Были предложения, но так как эти контуры еще не определены сверху, то говорить как исполнитель, как это будет, мы не могли. То есть по сути, доктрина – это политический документ, но его политическая часть обрезана, так как эти контуры еще не определены.

Асылбек БИСЕНБАЕВ, историк, генеральный директор ТОО «Комсомольская правда-Казахстан»:

Что такое центризм в вашем понимании? Можете дать определение?

Саясат НУРБЕК, директор Института общественной политики:

В нашем понимании центризм – это, как отмечал Марат Шибутов, прагматизм. То есть при формировании ценностей, основных направлений стратегии партии, не ориентироваться на какие-то идеологические установки, а ориентироваться на какие-то реальные потребности общества, на реальные потребности граждан. То есть центризм в этом отношении мы понимаем как продолжение политики лидера партии, председателя партии, то есть максимальный прагматизм в принятии каких-то политических решений.

Асылбек БИСЕНБАЕВ, историк, генеральный директор ТОО «Комсомольская правда-Казахстан»:

Как-то странно, что вы говорите про отрицание идеологических установок. Как партия может работать без какой-либо идеологии? Это как? И потом про соединение либеральной экономики и социального консерватизма – это все равно что, я даже не знаю, либеральный коммунист, так получается?

Саясат НУРБЕК, директор Института общественной политики:

На самом деле даже в международной практике, давайте посмотрим, сейчас все больше и больше все размывается. Грубо говоря, практически нет каких-то четко выраженных правых или левых партий, они где-то все тяготеют к центру. Мы в доктрине прописали центризм, чтобы закрепить свою четкую ориентацию.

Сейчас идет, наверное, искусственное совмещение двух несовместимых вещей – это либерализм в экономике и консервативный социальный центр, но мы считаем что в рамках существующей политической системы это возможно, так скажем, как это стало возможно в Китае, например. Там тоже вроде несовместимые вещи были совмещены, достаточно неплохо все работает.

Канат НУРОВ, президент Научно-образовательного фонда «Аспандау»:

Я считаю, что сегодняшняя встреча – это хорошая возможность через объяснение позиций как-то повлиять на политическую ситуацию у нас в стране, хотя, понятно, что это не такой уж прямой путь.

В целом я далек от того, чтобы устраивать экзамен, просто хотелось понять, о чем речь идет. Саясат Нурбек в своем выступлении говорил, что доктрина больше о ценностях. Тем не менее, если мы говорим об абстрактных вещах, то это не значит, что не должно быть вообще ничего. Во-вторых, ценности как таковые сами по себе тоже ничего не значат, потому что любая политическая партия обозначает одни и те же все ценности – свобода, равенство, братство, демократия, это все понятно. Политика отличается по тому, какое общество строят, во что верят. Никогда не будет ситуации, когда будет полная информация о том или ином положении вещей, никогда не будет какой-то абсолютной ясности, вам придется во что-то верить, придется какие-то утверждения делать. Какое общество мы строим? Как мы его будем строить? Даже если вы там центристы, вы все равно – левоцентристы или правоцентристы? То есть на что вы будете ориентированы – на социально-демократические идеологические установки с усилением роли государства или на либерально-демократические с ослаблением роли государства в обществе? Здесь придется определяться – это касается и национальной политики, и экономической, и политической. Вам придется во что-то поверить, из чего-то исходить, чтобы была какая-то согласованность внутри партии, куда вы движетесь. Это очень важный момент, потому что если вы – партия власти, это очень важный момент, мы хотим знать, от чего мы застрахованы и наоборот.

Средства политики отличаются – можно быть левым, правым, консерватором, радикалом. Будете ли вы стараться сохранить существующие традиции или дать возможность появиться росткам нового. Это вопросы, от которых не уйти. В этом отношении не было смыслового, концептуального содержания в том, что вы изложили. Я не знаю, для чего это сделано, потому что обычно это делается, чтобы избежать какой-либо ответственности, каких-либо обязательств. Потому что как только вы говорите, что вы во что-то верите, сразу внутри партии возникает огромная потеря власти. Это очень важный момент, но все-таки важнее, куда мы движемся.

В организационном плане я также хочу понять, это доктрина развития страны или самой партии? Потому что, если вы в своей презентации понимаете реализацию политической доктрины как идеологическое обеспечение развития Казахстана, то тогда давайте говорить о доктрине с точки зрения развития страны. Если мы говорим о внутреннем документе, о том, как должна быть партия построена, на каких принципах, то это нам не особо будет интересно.

Вы говорите, что не партия, а государство реализует доктрину партии. Очень интересно, поскольку государство это вообще абстрактное тело, лицо, которое представляет всех нас, это общественно необходимая функция. Как она будет реализовывать доктрину? Вы – партия, у вас есть доктрина, вы и будете ее реализовывать, если попадете в органы государственной власти. А так, значит, с органов власти ответственность всю снимать что ли, я не понимаю.

Потом вы говорите, что должны добиться независимости партии от государства, или государства от партии, да. Я этого не понимаю, это как бегство политическое. Потому что это нормально, когда какой-то лидер партии на месте стремится стать акимом. Или приходит во власть какая-то партия, становится правящей, стремится влиять, реализовывать свою доктрину, это вполне нормально. А сейчас мы хотим избавиться от чего-то, а что, раньше «Нур Отан» была независимой от государства?

И последний тезис. Все это от того, что мы не можем определиться, партия «Нур Отан», вы – правящая партия или партия власти? Все-таки здесь есть разница. Когда партия власти говорит, что сначала было государство, аппарат, где по сути дела не было гражданского общества, тогда власть организовала свою партию, которая отстроила потом всю эту идеологию. Но если вы – правящая партия, тогда у вас должна быть своя идеология, своя программа партии, при помощи которой вы будете конкурировать, вы станете крепче и сильнее, и яснее. Но если вы останетесь партией власти, у вас никогда не будет своей идеологии, потому что это снижает вашу власть.

Анатолий ПУРИЦ, вице-президент Алматинской ассоциации предпринимателей:

Я сегодня не услышал того, что хотел бы услышать от этой партии.

Прежде всего, отдельная тема – это, конечно, тотальная коррупция. Это надо спуститься на землю и отдельно поговорить.

Это кадровая политика, которая полностью сейчас провалена.

Это высшее образование, воспитание молодежи. Всем известно, что уже 20 лет нет ни образования, ни воспитания. Мы проводили опрос среди абитуриентов, который показал, что 80% молодежи хотят попасть после окончания вуза на работу в прокуратуру, полицию, в контрольно-надзорные органы, ну в партию «Нур Отан», может быть, но нет никакой мотивации к труду.

Поэтому я попросил бы партию «Нур Отан» спуститься с небес на землю и заняться этими вопросами. Это, наверное, и есть основная идеология. Займитесь ростом цен в ЖКХ, ростом цен на нефтепродукты, непомерным ростом штрафов и налогов для предпринимателей и т.д. Ведь все это решается не снизу, а сверху, где зарплата – 600 тысяч у депутатов: им ничего не стоит сделать штраф в 500 тысяч, но у населения же нет такой зарплаты, а у пенсионеров пенсий. Об этом вы не думаете никогда.

Далее. Мы с партией «Нур Отан» встречались неоднократно по поводу снижения нагрузки на бизнес, по поводу снижения социальной напряженности в обществе и т.д. Но, к сожалению, это все только для галочки было, потому что я результатов пока не видел.

И вот сегодня я повторяю: если спуститесь на землю, то увидите, что происходит с «барахолками», что происходит с обществом. Отсюда рост социальной напряженности и преступности. У нас нет производства в стране, скоро все выйдут с «барахолок» – убивать и грабить. А что им делать еще?

Поэтому хочется на это обратить ваше большое внимание. Мы на площадке «Кипра» встречались с полгода, наверное, назад, по поводу «барахолки». Были представители акимата, представители госорганов, и при таком остром обсуждении, пришли к тому, что этот вопрос решать надо, но решать по-человечески, а не карательно. Когда чиновники хотят что-то сделать, изменить, они мотивируют это заботой о людях, мол, там можно заразиться. Я им говорю: тогда вы не ходите на «барахолку», а люди сами разберутся, ходить или нет. А если говорить об этом серьезно, когда людей выгонят на улицу, тогда у них точно не хватит денег на лечение, и вот от этого они, скорее всего, и подохнут, извините за выражение.

Вот о чем нужно думать сейчас партии «Нур Отан». К нам обращаются сотни и тысячи несчастных людей, и сегодня они здесь присутствуют. Речь опять о коррупции, это опять передел собственности – я говорю об остановочных комплексах Алматы. Там пенсионеры, ветераны, участники афганской войны. Они что, тоже на улице оставаться должны? Вот они пришли, они ищут везде площадки, но с ними же никто не разговаривает, потому что же мы все в облаках. Если мне дадут такую возможность, я хотел бы обратиться к партии «Нур Отан» вот именно по этой проблеме, о которой я сегодня говорил.

Юрий БУЛУКТАЕВ, эксперт КИСИ при Президенте РК:

Вначале несколько слов о доктрине. Каждая доктрина имеет центральную идею. Например, Доктрина Монро – доктрина помощи государствам, в первую очередь, американского региона. Канат Нуров спросил, где центральная идея – это идеологическое развитие государства или самой партии. Но, на мой взгляд, не надо зацикливаться. Из программных документов партии «Нур Отан», которые были приняты до доктрины, все эти ценности нам известны.

Отвечая на вопрос Бурихана Нурмухамедова о том, на какой срок рассчитана доктрина. Есть уязвимое место, на мой взгляд, в этой доктрине, и когда обсуждался первоначальный вариант, я говорил об этом, но меня не послушали. В доктрине указано: «наш политический идеал – Елбасы». А что это означает? Это означает, что доктрина будет действовать, пока наш президент будет у власти. Значит, как президент не будет у власти, эта доктрина, вероятно, прекратит свое действие. Это мое видение насчет срока действия доктрины. Есть привязка к конкретному лицу, я бы советовал ее убрать.

Но дело не в этом, я повторяю, не стоит зацикливаться на доктрине, потому что можно увязнуть, здесь столько, как говорится, «хвостов» в самой доктрине, что мы можем по каждому из направлений столько программ и планов составить, что с этим партия и не справится даже.

Я хотел остановиться на другом моменте. Здесь прозвучало много предложений относительно того, как действовать, как управлять положением в области коррупции, выравнивания социальных возможностей. И здесь я хотел бы обратить внимание на слова Саясата Нурбека про отрыв партии от исполнительной власти. Здесь, на мой взгляд, главная функция партии, чем она должна заниматься, это политическая работа, поэтому она и называется политической партией. Если брать на себя функции правительства, то любая партия с этим не справится. Вот есть правительство, которое разрабатывает программы, но вопрос состоит в том (тут спрашивали уже, правящая ли это партия или партия власти), что, на мой взгляд, это партия власти, а не правящая партия. И поэтому отрываться от исполнительной власти никак не получится. Потому что ожидания граждан от власти проецируются на партию «Нур Отан», потому что именно «Нур Отан» является партией власти, независимо от того, законодательная это или исполнительная власть.

Поэтому, на мой взгляд, основной акцент нужно делать на политической работе. Собственно, это вытекает из положения доминантной партии, что ее основная функция – это консолидация политического режима. Другая функция, о которой здесь тоже говорили, это политическая мобилизация граждан, то есть мобилизация граждан как раз на выполнение всех этих программ. Про две другие функции Максим Казначеев говорил, и про риски тоже. Это консолидация элит – производственной, финансовой и любой другой элиты. Ну и последняя функция – это выступать в роли кадрового резерва, ведь действительно партия «Нур Отан» же в основном поставляет из своего состава управленцев.

В связи с этим я бы не стал говорить в широком таком контексте, что нужно разрабатывать программы для выполнения этой доктрины. Думаю, эти программы имеются в партии «Нур Отан». В части механизмов реализации, на мой взгляд, Максим Казанчеев подсказал очень хорошую идею – обратиться к НПО. Надо разработать механизмы привлечения НПО уже на стадии принятия решений. Например, возьмем здравоохранение. У нас же есть диабетическая ассоциация, масса НПО, которые занимаются охраной здоровья. Почему их не привлекают к принятию решений, и они принимаются самим министерством здравоохранения? Например, в вопросах поставок лекарств и т.д. А там уже идет лоббирование. В этом отношении, я считаю, это одно из направлений, на котором партия может сконцентрировать свое внимание. В целом я повторяюсь, что документ, конечно, стратегический, поэтому так и нужно его расценивать, не нужно слишком пристрастно к нему относиться.

Гульнар КУАТБАЕВА,  профессор КазЭУ имени Т.Рыскулова:

Присутствуя на заседании политологов, хотела бы обратить внимание все-таки на экономическую составляющую, потому что она является основной при разработке любых программных документов. Те социальной диспропорции, которые имеются у нас в стране, говорят о том, что при разработке этой доктрины убрались социально-экономические параметры.

Я хотела бы обратить внимание уважаемых коллег на два пункта. Представленный документ, на мой взгляд, является свидетельством того, что происходят институциональные изменения внутри самой партии, и насколько они параллельны тем процессам, которые происходят в стране, вот этот момент очень интересен для исследователей и практиков. Второй момент, мне бы хотелось обратить внимание Саясата Нурбека, на то, что разработке любых программных документов предшествует огромнейшая работа в течение нескольких лет, работа по социально-экономическим индикаторам. Социально-экономической системы измерения в этой доктрине я, к сожалению, не увидела. Хотелось бы все-таки посоветовать уважаемым коллегам включить экономистов в число экспертов, которые попытались бы разработать такие сложные индикаторы, как оценка единства народа. Самое главное – это методология всех этих индикаторов, которые бы позволяли оценить успешность данной доктрины, позволяли бы разработать экономические, финансовые, институциональные механизмы, а также инструменты реализации.

И последнее – об участии НПО. Участие почти пяти тысяч неправительственных организаций как составляющей гражданского общества в Казахстане уже заложено в новом законе о качестве государственных услуг, то есть уже существует нормативная база, от которой уже можно отталкиваться. Вопрос только в том, что возможно партии «Нур Отан» нужно проанализировать, почему большая часть НПО сосредоточена в социальной сфере, в сфере образования. Значит, там проблемы не решаются.

Айдархан КУСАИНОВ, директор компании Almagest:

Рад, что партия «Нур Отан» (согласен, что это скорее партия власти) готова к диалогу. Хотел бы подчеркнуть то, что я увидел и в доктрине, и в ходе обсуждения. Существуют внутренние противоречия, которые или самой партией не осознаются или на разных уровнях по-разному осознаются. Во всяком случае, народу транслируется некое раздвоение. С одной стороны мы – как бы политическая партия, а с другой стороны мы будем говорить правительству, какие мы KPI разработали. Правительство сломает все свои бюджетные программы и стратегические планы, потому что мы сейчас решим, как будем его работу оценивать. Это раздвоение прослеживается и в отмеченном Максимом Казначеевым противоречии между прагматикой и этикой.

Нормально, когда политическая партия защищает интересы граждан, базируясь на своей идеологии. То есть, когда республиканцы говорят: мы будем урезать социальную помощь, потому что верим в американскую мечту, зарабатывайте больше, зато мы вам не будем ограничивать минимальную зарплату, это один подход. Другой, когда демократы говорят: мы дадим вам классные социальные льготы, но будут большие налоги для богатых. Разные подходы, но и та, и другая партия заботятся об электорате, о людях. А здесь же мы видим постоянное болтание: с одной стороны, мы правящая партия и будем диктовать правительству политику, с другой – мы пытаемся от него отстроиться. Причем ведь как происходит отстройка? Вы говорите: мы создадим фактически альтернативную сеть общественных приемных, приходите, НПО, к нам, чтобы мы транслировали это правительству. Это такое отстроение, которое, в общем-то, не очень является отстроением.

Мне кажется, что это важно для осознания, потому что мы дискутируем, свои точки зрения излагаем, но не осознаем, на каком базисе. Кажется, это однозначно вечно. Но партия должна понимать, что она может не быть ни правящей партией, ни партией власти, например, через пять лет. Потому что это стратегия, но партия при этом упускает полностью конкуренцию на политическом поле. Как она будет конкурировать? Партия это такой же конкурирующий субъект, как бизнес. Это в Советском Союзе была одна партия, причем, по закону, вот там не надо было париться насчет платформы.

Говорили про недоработки доктрины, была критика. Отмечено много противоречий, но, мне кажется, ключевой вопрос – откуда все противоречия растут? Надо определиться, является ли сегодня доминирующая партия все-таки одной из многих на политическом поприще или же она, как коммунистическая партия СССР, всю жизнь будет одной-единственной. Тогда возникает большая проблема при дальнейшей политической жизни, потому что мир может и не согласиться с такой постановкой вопроса.

Возвращаясь к социальным вопросам. Я вчера посмотрел новости – проблемы с «барахолкой», учителей увольняют и т.д. Партия «Нур Отан» – самая мощная партия с огромной сетью общественных приемных. Чуть ли не в каждом квартале есть комиссия по коррупции. Но когда я вижу эти социальные конфликты, которые транслируются, там нет представителей партии «Нур Отан». Вот чего я не услышал. Сегодня есть большой конфликтный потенциал. Конфликтов много, их искать не нужно, не надо сидеть и принимать заявления в общественных приемных. Надо идти, грубо говоря, на площадь к людям и разговаривать, убеждать, принимать огонь на себя. В конечном итоге как-то этим управлять. Иначе создается действительно впечатление, что где-то далеко и высоко есть партия «Нур Отан», которая вроде бы обо всех заботится, но человек приходит, а обратиться некуда.

Петр СВОИК, председатель Алматинской общественной антимонопольной комиссии:

Оттолкнусь от выступления Айдархана, потому что он наиболее концентрированно выразил ту проблематику, которую мы так или иначе сегодня затрагивали.

Действительно, для чего писать новый документ под не очень понятным названием «доктрина», если уже есть достаточно свежая программа. И для чего писать доктрину достаточно бессодержательной, если есть столь же бессодержательные программы. Ответ, на мой взгляд, в том, что действительно есть большая неопределенность в системе власти вообще, и в придаточной части этой власти. Потому что партия «Нур Отан» не является частью власти, она присутствует при персонифицированной президентской системе. И поскольку партия «Нур Отан» фактически менее ответственна, чем все остальные (правительство же не может каждые два года дергаться с какими-то концептуальными программами), ей это позволено, она ищет, но пока не может ничего найти.

Я думаю, это не потому, что задача стоит у всей власти и у партии тоже законсервировать все до 2050 года. Тогда, конечно, можно просто слова говорить, а на самом деле просто держать ситуацию. Но наверняка все понимают, что консервировать ситуацию не удастся, что-то с ней надо делать, безусловно. Именно потому, что это что-то настолько уже назрело, нависает с разных сторон, слишком много вызовов и рисков. Настолько, что, наверное, действительно нельзя взять и написать на бумажке доктрину, указать, что мы все вот так сделаем, что мы на все эти вызовы и риски вот так будем отвечать – сегодня это просто нереальная задача.

Поэтому идет просто перебирание слов. Но на самом-то деле нам же надо разговаривать и думать о том, что же надо делать. Тут нынешняя деятельность «Нур Отана», на мой взгляд, страшно симпатичная, начиная от омоложения и кончая вот этими всеми вашими планами и т.д. Партия должна, по крайней мере, в экспертном сообществе проговорить, для чего она это делает.

Вариант первый: партия срочно отстраивается от исполнительной власти, чтобы …что? Вот если партия поимеет теперь полностью самостоятельные первые четыре обкома, и при этом есть председатель исполкома под названием аким, то вопрос – кто главнее в этой области? Кто кого вызывает и кто кого строит? Поэтому, наверное, тогда партии надо превращаться в руководящую направляющую силу, то есть становиться либо КПСС, либо компартией Китая, что вряд ли возможно и нецелесообразно. Поэтому, наверное, ваша активность направлена не в эту сторону. Похоже на то, что это омоложение имеет подспудную цель – во главе набора молодых поставить еще более молодого человека, чтобы партия его выдвинула на следующих президентских выборах и на этом все это омоложение и закончится. На это похоже, хотя это было бы печально.

Поэтому хотелось бы надеяться, что партия действительно выстраивает себя как политическую партию, не как тот придаток власти, которому результаты на выборах рисуют, а как та политическая партия, которая действительно инициировала бы мягкий переход к парламентаризму.

Немного отвлекусь. Начиная с Максима Казначеева, который попытался посоветовать партии, что бы ей внутри себя улучшить, не выходя за эту парадигму, что все остается как есть, только там надо какие-то внутренние механизмы и показатели улучшить. Очень многие про это говорили, я не буду всех перечислять. Половина выступающих говорила о том, что надо делать в рамках этой системы. Но драма в том, что уже ничего не сделаешь. Все, что можно было, уже сделано. В экономическом смысле мы есть сырьевая и монетарная колония, причем это не обидная констатация, это даже в каком-то смысле прогресс для нас, но мы колония. И экономические потоки уже установлены, какие они есть, и при всем желании ты ни на здравоохранение, ни на образование процент ВВП не поднимешь. Вот в этой системе этого нельзя сделать. В политическом смысле мы опять же не для ругани, а просто для констатации, мы такая ранняя персонифицированная, ранняя феодальная, кланово-олигархическая и прочая система. Она достаточно примитивная и из этого политического примитивизма вытекает и наш экономический примитивизм. То есть надо элементарно поднимать свое качество, причем политическое в начале, а экономическое как прилагаемое к этому, потому что как раз из этой политической системы вытекает наша абсолютная сырьевая колониальная вторичность.

Значит, так или иначе надо выстраивать аккуратно, продуманно, многопартийную парламентскую систему. В которой парламент и правительство, формируемое парламентом, должны взять на себя ответственность за экономику. Потому что это сфера многоуровневая, в ней объективно присутствуют конфликты интересов, это должен разруливать представитель народа и формируемого им правительства. В президентской системе, пусть она существует до 2050 года и дальше, и без этого достаточно вопросов – политических, социально-экономических, международных – так что дай бог справиться президенту со всем этим набором. И поэтому надо выстраивать парламентаризм. Можно было бы и дальше перечислять, в чем должен состоять этот парламентаризм, но я тогда еще 15 минут займу, поэтому я не буду этого делать. Просто хочу зафиксировать не на уровне документа (какой сделали, такой сделали, другое сегодня сделать невозможно), а на уровне здравого смысла, что нужно вести такую серьезную экспертную политическую работу по подготовке к переходу к более высокому, более высокоуровневому политическому нашему качеству, иначе всем будет плохо.

Асылбек БИСЕНБАЕВ, историк, генеральный директор ТОО «Комсомольская правда-Казахстан»:

Непонятно, откуда выскочил этот документ. Какие были целеполагания, основания, зачем и почему? Была ведь программа два-три года назад. Я бы понял, если бы был отчет по программе, что выполнено или нет, анализ деятельности правительства, государства и т.д. А потом, что мы готовимся к выборам, которые состоятся через пару лет, и вот мы выдвигаем платформу на предстоящие выборы, это было бы понятно. А так не очень понятно.

Здесь есть очень много внутренних противоречий. Пример. Читаем, что под руководством Елбасы народ создал благополучное общество, демократическое государство, с динамично развивающейся экономикой. Мы создали уже эту страну, теперь наша миссия – это обеспечение построения демократического, процветающего, конкурентного, социально ориентированного государства. То есть, если мы уже построили, то спасибо, и надо ставить другие цели. Если еще не построили, то надо тогда сказать, почему.

Далее. Нет ответа на основополагающие вопросы. Допустим в сфере взаимоотношения государства и граждан. Почему-то словосочетание «гражданское общество» вообще упущено, потому что граждане и государство это одно, а гражданское общество и развитие демократии, государства – это другое. У нас приоритет отдается деятельности государства, развитию государством и гражданского общества и самоуправления и т.д. Но на самом деле, если мы демократическое государство, то государство не должно этим заниматься, этим должны заниматься институты политической системы, партии, НПО и т.д. То есть в данном случае совершенно понятно, что партия не хочет развития политической системы в русле демократических ценностей, потому что об этом тоже нет ни слова. Нет ни слова о партиях, ни слова о самоуправлении как элементе развития гражданского общества, демократического общества. Нет ни слова о СМИ, это вообще интересно, слово «СМИ» в документе вообще не употребляется.

Поэтому, если партия собирается как-то эволюционировать, необходимо делать к заявлениям какие-то практические шаги. Допустим, если мы хотим действительно ответственное гражданское общество, нужно изменить закон о партиях. У нас сейчас по закону надо 40 тысяч человек – это практически невозможно. Вот когда было 3 тысячи человек, (я, помню, руководил партией) и тогда мы возмущались что это много, что надо перейти к принципу уведомительному: собрались три человека, создали партию.

Как это было 1896 году, кажется, первый съезд РСДРП – собрались пять человек в Минске и создали РСДРП, из которой выросли все социал-демократические партии России. А у нас 40 тысяч человек, почему 40, непонятно. Демократизация проявилась в том, что было 50 тысяч, а стало 40 тысяч. Это тоже нонсенс.

Далее. Постоянно будируется вопрос зарубежного финансирования НПО. Ну если они не нарушают закон, пусть финансируются ради бога. Тем более, если мы говорим о глобализации, о совместном решении хотя бы экологических проблем, мы не можем решить глобальные экологические проблемы только за счет собственного бюджета и т.д.

Национальная политика. Вот мы говорим в этом документе, что у нас фактор всеобщего успех – это самобытная культура и духовность. Сказано про единство народа и общественного согласия. Вопрос – какого народа? Мы к какой доктрине перешли? Имеется в виду народ Казахстана как политическая общность или народ Казахстана как ассимиляция и формирование новой этнической общности? Это мне знакомо, я как преподаватель по истории КПСС помню «советский народ». Каков механизм взаимоотношений между народами? Здесь даже Ассамблею народа Казахстана забыли, хотя бы упомянули, что есть такой институт.

Далее. «Казахстан является образцом межконфессионального согласия, мировым центром диалога религий, в нашем светском государстве вера и религия – важный источник духовности и толерантности». Это вообще убийственная фраза, потому, что в светском государстве вера и религия – важный источник духовности, моральности, толерантности. А куда деваться атеистам? Вот я атеист. И вообще-то, честно говоря, 90% казахстанцев, притом, что они идентифицируют себя с мусульманами, православными и т.д., все равно в душе – атеисты, давайте честно говорить. И получается, что мы бездуховные, без морали, без толерантности и прочего, да? Между прочим, состояние атеистического государства (к которому оно шло кровавым путем, и за это мы не благодарны коммунистической партии), атеизм – это источник, так сказать, развития в 21 веке науки, технологии, культуры и чего угодно. Это тоже определенная вера, но почему об этом никто не говорит? Куда нам деваться?

Все граждане должны иметь равный доступ к социальным услугам. Но почему-то про политические права, права человека, экономическую независимость, доступ не к социальным услугам, а к социальной защите, вот этого вообще нет. То есть в данном случае нас ориентируют, что государство и государственный аппарат (и при нем партия «Нур Отан») будут заниматься политикой, а граждане должны заниматься равным доступом к социальным услугам и духовному развитию. Естественно, государственный аппарат является неконтролируемым со стороны государства.

Дальше говорится о развитии местного самоуправления как эффективной части государственного управления. Но что такое государственное управление и что такое местное самоуправление? Это то же, что у вас примерно с политическим центризмом получилось. Так и здесь вы смешали два разных, совершенно противоположных понятия. Вы канализируете самоуправление как элемент государственного управления. Это вообще нонсенс, такое просто невозможно.

«Система государственного управления должна быть максимально прозрачной и доступной для государственного контроля». Вообще многие тут фразы мне напоминают «Волга впадает в Каспийское море». Это как для детей – веди себя хорошо, будь честным. Ну должна быть система государственного управления максимально прозрачной и доступной. Тогда ответьте на вопрос – как? Через СМИ, через партии, через гражданские институты, через системы обращения или через систему феодального суда, как предлагает Петр Своик, суды биев, аксакалов и прочее.

Еще есть противоречия с реальным мироощущением людей. Вот, допустим, «для нашей страны жизненной необходимостью и залогом устойчивого развития являются интеграционные процессы». Я на самом деле не сторонник интеграции. И таких вот несторонников интеграции достаточно много. Потому что нам непонятно, что такое Таможенный союз. Он дает, так скажем, обратный эффект. Интеграция строится на непонятных признаках. С европейской интеграцией все понятно, там права человека, свободная экономика и прочее, что принято в их документах в Копенгагене, Мальте. А у нас нет основополагающего документа, где бы говорилось о принципах интеграции в СНГ. Это вызывает вопросы. То есть не учитываются разные вопросы, связанные с общественным мнением.

Еще два ключевых вопроса, на которые уже намекали. Будет ли реформа политической системы? Будет ли у нас конкурентная политическая борьба? Будут ли у нас приняты законы, стимулирующие развитие политических партий, движений, общественных объединений граждан? Нынешние не стимулируют, а наоборот пресекают. Ничего нового в этом деле не происходит. Я хотел бы рекомендовать посмотреть исторический опыт партий третьего мира, в частности, партии «Баас» в Ираке, была партия в Эфиопии, в Ливии. В начале деятельности тоже была одна партия, когда пришедшие к власти революционеры создавали диктатуру и, понимая, что государственный аппарат не может охватить все слои населения, создавали одну партию власти. Эта партия тоже со временем эволюционировала и превращалась в придаток государственного аппарата. Здесь у нас примерно такая же эволюция. То есть вы хотите изменений без радикальных перемен. Если это так, то не нужно принимать никаких платформ, а если вы хотите реальных изменений, то напишите, что в следующем году по рекомендации партии «Нур Отан» будет принят новый закон и т.д.

Канат НУРОВ, президент Научно-образовательного фонда «Аспандау»:

Мое пожелание партии: если вы хотите уйти от партии власти и стать правящей партией, то надо запомнить, что политическая партия – это элемент гражданского общества, а не государства. Это по сути дела политическое НПО, там лидеры подчиняются группе, и они могут сменяться

Татьяна ЧЕРКАШИНА, частный предприниматель:

Я очень внимательно слушала и представителя «Нур Отан» и других. Пришла к выводу, что «Нур Отан» у нас не власть. Государство – власть, партия рядом, а вот вы, народ, вы думайте сами по себе. Сколько мы обращаемся со своими проблемами в вышестоящие организации, нас никто не слышит. Куда только не обращаемся. И в аппарат президента, и в партию «Нур Отан». Мы представители предпринимателей, владельцы остановочных комплексов, рекламных конструкций. Мы уже пятый год бьемся из-за того, что у нас незаконно изымают земельные участки, ссылаясь на договор об аренде, который был заключен против нашей воли, можно сказать. И теперь нас лишают частной собственности, ссылаясь на договор аренды. Мы несколько раз собирали пресс-конференцию, чтобы привлечь внимание общественности к нашей проблеме.

Невообразимы масштабы коррупции в наших органах. Правоохранительная, судебная системы уже довели граждан Казахстана до границ. Честно говоря, нашему терпению уже приходит конец. Акиматом нам были выделены участки под предпринимательство, чтобы мы развивали свой бизнес, в период кризиса это для нас было очень хорошее подспорье. Но при наличии все доказательных правоустанавливающих документов, нам было отказано в этих земельных участках, они сейчас изымаются. Тем самым закрывается наш бизнес, несмотря на то, что нарушается антимонопольное законодательство. Незаконное уничтожение чужого имущества – это статья 187 Уголовного Кодекса, противозаконным является отказ продлить договор на аренду земельного участка. Я ссылаюсь на законодательство, потому что неоднократно уже обращались, нам говорили, что у нас на незаконном основании изымаются эти земли, потому что они изымаются не в пользу государства, как это трактуется в судебных инстанциях, а в пользу другого лица. Если у нас развитое общество, если у нас все граждане равны, почему одни страдают, а другим открываются дороги? Причем это делается при поддержке государственных структур.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Тут вопрос конкретных дел, через которые партия «Нур Отан» может завоевать доверие. Понятно, вопрос есть, он освещается в прессе, я думаю, все читали, что сейчас изымается земля, магазины на остановочных комплексах, в которые предприниматели вкладывались. Думаю, этот вопрос ясен, надеемся, Институт и партия возьмут этот вопрос под свой контроль.

Дадим завершающее слово спикерам.

Максим КАЗНАЧЕЕВ, политолог:

Сегодняшняя дискуссия, на мой взгляд, подтвердила те проблемы и риски, которые мне были видны с самого начала, которые я обозначал. Безусловно, есть глубинный конфликт между прагматикой и этическими различного рода концептами. Здесь партии необходимо решать этот вопрос, решать в кратчайшие сроки. Упрощенно говоря, есть пословица, что на штыках сидеть можно, но очень неудобно. И тем более неудобно участвовать в следующей избирательной кампании.

Саясат НУРБЕК, директор Института общественной политики:

Хотел бы поблагодарить коллег за открытый разговор, выводы, критику. Хотел бы прояснить по ряду моментов, что у Института как разработчика были в основном технические функции и на какие-то вещи мы повлиять не могли.

Хотел бы сосредоточить ваше внимание на основном посыле. Наш Институт в рамках своих возможностей и полномочий хотел бы все-таки выстроить мост к экспертному сообществу. Мы бы хотели в ваших глазах состояться как площадка, которая может напрямую с вами работать, доносить ваши идеи, взгляды, критику и предложения. Так я вижу миссию Института, который возглавил недавно, буквально два месяца назад.

Мы будем делиться своими материалами, но в основном мы хотим сконцентрироваться на более широком учете общественного мнения. Полагаем, что эксперты и общественные организации должны быть вовлечены в работу не только по госуслугам или по контролю, они вообще должны участвовать в формировании государственной политики. За рубежом есть устойчивое выражение «public policy», общественная политика (мы потому и Институт так назвали), когда при формировании государственных решений привлекаются широкие слои.

Спасибо «Кипру», спасибо всем экспертам за открытый разговор. В итоге все ваши предложения будут рассмотрены, надеюсь, будет сотрудничество. В конечном счете весь наш потенциал должен быть направлен на повышение качества жизни наших граждан, на развитие государства.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Спасибо спикерам и Институту общественной политики. Вы все знаете нашу площадку, которая работала при ИПР, на моей памяти действительно впервые за более чем 200 проведенных мероприятий партия сама инициирует встречу и готова слушать конструктивную критику. Безусловно, в этом есть позитив, повод для, может быть, осторожного оптимизма. И, говоря о мостике, который упоминал Саясат Нурбек, я бы предлагал партии концентрироваться не только на политике больших стратегических вещей, но и на политике малых дел.

Можно сколько угодно писать всякого рода доктрины, я не сомневаюсь, что их пишут интеллектуальные люди с хорошим образованием, с понятийно-категориальным аппаратом, знанием исторических аналогий и цифр, но доверие чисто психологически рождается на бытовом, низовом уровне взаимодействия. Если будут какие-то подвижки в решениях по «барахолке», по остановочным комплексам, партия приобретет намного больше, потому что будет видно, что она устраняет конфликты интересов. Что, работая над выстраиванием достаточно долгих процессов, партия активно включается и в текущие дела. Наверное, надо как-то эти процессы запараллелить, участвовать, добиваться консенсусных решений по вопросам защиты МСБ в частности и предпринимательства в целом. Мы знаем, что у нас больше сотни контрольно-надзорных органов, что идет большая нагрузка на бизнес.

Коротко об итогах дискуссии. В части конкретных решений было предложение по минимальным социальным стандартам, по социально-экономическому блоку, по гражданскому обществу.

Важно конкретизировать реализацию, наметить цепочку от идеологии до исполнения. Идеология – это тезис о том, что качество жизни должно улучшиться. А исполнение – это принятие четко рассчитанного минимального социального стандарта – не с точки зрения прожиточного минимума, чтобы человек мог поесть и не умереть, а с точки зрения социальных гарантий, с точки зрения нормальной достойной жизни.

Говорилось о пересмотре набора государственных функций в плане борьбы с коррупцией и развития гражданского сектора. Действительно, функций очень много и государство все больше берет на себя функций контроля. Понятно, что тут первопричина коррупции, потому что чем больше ты контролируешь, тем больше у тебя очагов давления. При этом ты ничего не создаешь в принципе. Первопричина – избыток контрольно-надзорной системы и эта избыточность из года в год подтверждает свою неэффективность. Наверное, здесь надо говорить и думать о том, как эти функции могут передаваться структурам гражданского общества. В этой части взаимодействия, конечно, наполнение доктрины нужно конкретизировать – по структурам, механизмам, по части законодательных основ такой работы.

На чем еще делали акцент коллеги. В документе дается ситуация априори, она такая, законсервированная на века. То есть партия власти в этой ситуации не меняется и блок политической модернизации никак не рассматривается. Понятно, что общие контуры задавались не на уровне Института как разработчика, а выше. И тем не менее есть понимание того, что никто не говорит о радикальной смене, о социальной революции. Есть исследования, по результатам которых видно, что есть запрос на политическую модернизацию, на изменения, но все-таки выше доля тех, кто является сторонником постепенной модернизации, а не радикальной, не революционной. Поэтому необходимо дать дальнейшее направление в части политической модернизации, политической конкуренции.

Важен вопрос о прагматике, потому что иначе все это превратится в большой популизм. Говорилось о том, как обеспечить обещания, которые даются, говорилось о соблюдении необходимости циклов программ между партией и исполнительными госорганами. Если будет отстройка, то, понятно, будет конфликт интересов на местах, будет сопротивление изменениям. В экономической части говорилось о том, что маятник от либерализации пошел в обратную сторону, в сторону госкапитализма. Монополизация рынков убивает, по-моему, конкуренцию во многих секторах, куда заходит или государство, или другие крупные игроки, тогда как мелкие предприниматели могли бы там работать более эффективно.

С точки зрения смыслового наполнения, были рекомендации, что необходимо четче дать центральные идеи, определиться с тем, это доктрина партии или доктрина развития государства. Были мысли в части определения партии – она правящая партия или партия власти. Что с точки зрения запроса на эволюцию здесь все-таки надо вести речь о правящей партии.

По результативности мы уже говорили о проблематике малых дел. Вопросы по «барахолке» мы действительно обсуждали, но ничего не сдвинулось, потому что нельзя бульдозером ездить по бизнесу людей. Они же не виноваты, что владельцы рынков самоустранились от ситуации в принципе, и выставляют вперед предпринимателей. Они накопили «черные», «серые» деньги, не инвестировали их в нужный момент в инфраструктуру, в нормальные торговые форматы.

Говорили о привлечении НПО – здесь речь должна идти не только о контроле, но и solution making и в разработке решений, и в их реализации.

Для конечной оценки действий необходимо иметь очень четкие социально-экономические индикаторы, допустим, по единству народа. Может быть, это сложно оценить, но это надо оценивать. Американцы, например, оценивают, сколько в год в страну эмигрирует человек и сколько они потом дают прироста к ВВП.

Напоследок о стабилизационной роли партии в переходный период – он идет, с политической точки зрения мы понимаем, что он уже начался. Здесь, наверное, роль партии должна быть более главенствующей. Задачи партии ясны, но им нужна большая конкретизация.

Спасибо всем за участие!

FacebookVKGoogle+