Зеленая экономика для Казахстана: миф или реальность

22 апреля 2014 года аналитическая группа «Кипр» при поддержке представительства Фонда им. Ф.Эберта в Казахстане провела экспертное обсуждение по вопросам перехода к «зеленой экономике» – инициативе, набирающей в стране популярность. Можно резюмировать, что экспертное сообщество поддерживает основной посыл – о необходимости постепенного движения к «зеленой экономике», но испытывает сомнения в качестве ее реализации – в том виде, как это сейчас планируется государственными органами.

Участники дискуссии озвучили критику в адрес фактологической, расчетной основы Концепции перехода к «зеленой экономике». Одним из ключевых вопросов стал вопрос финансирования и ресурсного обеспечения перехода на «зеленые рельсы». Было отмечено, что инициатива обретает характер кампанейщины, несмотря на изначальный здравый импульс, имевший целью модернизацию сектора энергетики и промышленности.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Тема нашего обсуждения «Зеленая экономика для Казахстана: миф или реальность». Мы специально обозначили ее так, чтобы поляризовать точки зрения тех, кто «за» или «против», кто видит «плюсы» и «минусы» этой инициативы.

Это мероприятие – наш совместный проект с представительством Фонда им. Фридриха Эберта в Казахстане.

Наши спикеры. Сторону «за» представляют: председатель правления ОЮЛ «Коалиция за «зеленую экономику и развитие G-Global» Салтанат Рахимбекова, генеральный директор ТОО «Eco Watt» Камбаров Марат Ахметович, генеральный директор ТОО «Институт высоких технологий» национальной компании «Казатомпром» Кожахметов Серик Касымович. Сторона, которая с сомнениями относится к инициативе перехода к «зеленой экономике»: начальник отдела энергосбережения Департамента инвестиций и энергосбережения ТОО «Корпорация Казахмыс» Антон Бачурин, председатель Алматинской общественной антимонопольной комиссии Своик Петр Владимирович и начальник отдела сервисной поддержки бизнеса Палаты предпринимателей г.Алматы Нургужаева Алма Алтаевна.

 

Салтанат РАХИМБЕКОВА, председатель правления ОЮЛ «Коалиция за «зеленую экономику и развитие GGlobal», спикер:

Я хотела бы выступить с позицией Коалиции, которая действительно предметно и профессионально занимается продвижением Концепции перехода к «зеленой экономике» – это программа партнерства «Зеленый мост» и содействие потенциальным участникам из Казахстана – бизнес-новаторам в EXPO-2017. Для этого реализуется ряд мероприятий.

Так как мне было предложено рассказать о Концепции, то мы сосредоточимся на предмете дискуссии.

В Концепции по переходу Казахстана к «зеленой экономике», принятой в мае 2013 г., четко обозначено определение «зеленой экономики». Это экономика с высоким уровнем качества жизни населения, бережным и рациональным использованием природных ресурсов в интересах нынешнего и будущих поколений в соответствии с принятыми страной международными экологическими обязательствами.

В документе присутствует анализ предпосылок перехода к «зеленой» экономике:

  • неэффективное использование природных ресурсов. По оценке экспертов, это приводит к упущенной выгоде в 4-8 млрд. долларов США в год для экономики, а к 2030 году может составить до 14 млрд. долларов США.
  • Несовершенство системы тарифо- и ценообразования на энергоресурсы не создает стимула для технологического совершенствования промышленности.
  • В настоящее время Казахстан столкнулся с проблемой серьезного ухудшения состояния природных ресурсов и окружающей среды по всем наиболее важным экологическим показателям.

 

В Концепции выделены следующие ключевые секторы экономики и направления работы: сельское хозяйство, водные ресурсы, энергоэффективность, электроэнергетика, загрязнение воздуха, утилизация отходов.

 

По ним определены цели до 2020, 2030 и 2050 годов. Один из ключевых моментов, на который обычно делается акцент, – это возобновляемые источники энергии, чья доля должна составить 50% к 2050 г. К этому же периоду должны быть полностью решены проблемы водных ресурсов и утилизации отходов.

По каждой проблематике обозначен блок необходимых мероприятий. К примеру, для того, чтобы решить проблему дефицита 13,6 млрд кубометров воды, нужно решить следующие блоки вопросов:

— внедрение водосберегающих технологий орошения;

— изменение культуры в сельском хозяйстве;

— снижение потерь в системе орошения и транспортировки;

— улучшение водосбережения и т.д.

 

В документе показаны индикаторы, обозначены мероприятия. Кстати, к этому документу в августе 2013 г. был принят План мероприятий. Чем он печален, так это тем, что в нем не заложено финансирование. Хотя в документе четко указано, что на реализацию «зеленых» мероприятий и реформ необходимо выделять 1% от ВВП ежегодно.

Теперь по энергоэффективности. В принципе в основе «зеленой экономики» лежат энергосбережение и энергоэффективность. Существуют индикаторы, рассмотрены варианты, которые включают в себя базовый, замороженный и «зеленый» сценарии энергоэффективности. Присутствует также критика того, что сам документ не содержит план конкретных мероприятий и анализ перспектив.

Мероприятия, которые должны быть реализованы, включают:

— по энергетике. Проведение технического аудита всех существующих электростанций. После технического аудита, безусловно, должен быть принят определенный план технических мероприятий по модернизации всех существующих мощностей;

— по возобновляемым источникам энергии. К 2017 г. 3% должна составить доля ветровой энергетики, 10% – доля ветровой и солнечной энергетики. К 2050 г. доля альтернативных источников должна составить 50%. Всем известно, что потенциал ветроэнергетики сегодня составляет около 1 трлн кВт/ч в год, точно так же и солнечная энергетика. Поэтому должны быть мероприятия по созданию таких производств по регионам. Я на этом чуть позже остановлюсь.

 

Долгосрочный план перехода к «зеленой экономике». Мы имеем три периода: 1) текущий период до 2019 г. – улучшение существующей ситуации; 2) 2020-2030 гг. – переходная экономика: переход к третьей индустриальной революции; 3) с 2030 по 2050 гг. – «зеленая экономика».

Для этого необходимы мероприятия. Где их можно увидеть? Что можно сегодня реализовать, какие проекты являются более перспективными, чтобы достичь заложенных индикаторов? Для этого необходим хороший диалог между исполнительной властью и бизнесом. На это закладываются определенные ресурсы, их можно получить при определенных условиях. Поэтому завершается этот документ тем, что нужно пересмотреть такие программы, как «Агро-2020», «Дорожная карта бизнеса», «Карта индустриализации», ГПФИИР и т.д. Насколько в этих документах необходимы мероприятия по «озеленению» промышленности Казахстана? Это предмет обсуждения и дискуссии.

Основные индикаторы. К 2050 г. должны быть:

— дополнительное увеличение ВВП на 3%;

— создание более 500 тыс. рабочих мест;

— формирование новых отраслей промышленности, что будет способствовать вхождению в топ-30 развитых стран мира;

— ежегодное инвестирование «зеленой экономики» в размере 1% от ВВП, порядка 3-4 млрд долл. в год.

Международный опыт. Какой же сегодня есть опыт? Успешный опыт реализации «зеленой экономики» – это Южная Корея, Германия, Швеция, Норвегия, Канада и США. Эти страны встали на «зеленые» рельсы, что подкрепляется определенными индикаторами:

— США к 2035 году хотят получать экологически чистым путем до 80% производимой в стране электроэнергии;

— Великобритания приняла обязательства по сокращению выбросов на 80% к 2050 г.;

— На Германию приходится 43% экологически чистых патентов, что способствует росту потенциала экономики страны.

Мировой рынок «зеленых» товаров уже сегодня, по расчетам специалистов и экспертов, составляет более триллиона долл., и к 2020 г. прогнозируется его удвоение. Инвестиции в чистую энергетику с 2005 г. растут в среднем на 50% в год.

Есть пример Китая, который, по мнению экспертов, становится одним из лидеров по ветроэнергетике. Одно из перспективных направлений деятельности Китая – это использование биогазовых установок. До 35 млн жителей Китая получают электроэнергию таким образом.

ЮНЕП выделил наиболее привлекательные секторы для «зеленой» экономики: сельское хозяйство, отопление и освещение зданий, энергоснабжение, рыболовство, лесное хозяйство, промышленность, туризм, транспорт, управление отходами, водные ресурсы, энергетический сектор.

Приоритеты и основные черты «зеленой экономики»:

— возобновляемые источники энергии;

— энергоэффективность;

— инновации.

«Зеленые» антикризисные меры. Я бы здесь хотела обратить внимание на то, что «зеленая» составляющая выше всего у Южной Кореи – 80%, США – 12%, Франция – 21%, Китай – 38%.

Индикаторы «зеленой экономики». Здесь обращаю внимание на долю возобновляемых источников энергии: Казахстан – 1,1%, в Норвегии – 45%. Самый высокий показатель по истощению природных ресурсов – 22% у Казахстана. Цифры, конечно, эти очень интересные, можно будет поработать с ними.

Хотелось бы отметить, что солнечная энергетика является лидером по числу патентов для «зеленых» энергетических технологий. За последние 15 лет количество международных патентов в области «зеленой» энергетики выросло с 5 до 35 тысяч в год. Значит лидер – солнечная, затем – ветровая энергетика. Странами-лидерами по количеству патентов в области солнечной энергетики стали Япония, Корея, США и Китай. По ветроэнергетике – США, Германия, Китай, Дания. Кстати очень интересные цифры: энергетические технологии лидируют по числу патентов – 7,5%, следующие цифровые коммуникации – 7,1%, на третьем месте компьютерные технологии – 7%.

Несколько цифр по солнечной энергетике. К 2050 г. до 20-25 % потребностей человечества в электричестве будет обеспечено солнечной энергией. Сегодня конечная стоимость «под ключ» 1 Вт в крупной солнечной станции составляет 2,5-2,8 евро/Вт, а к 2030 г. будет составлять 0,7 евро/Вт. При этом стоимость вырабатываемой такой станцией электроэнергии сегодня составляет 0,15-0,29 евро/кВт/ч, а к 2030 г. составит 0,04 евро/кВт/ч.

Что делается у нас в стране? В марте 2014 г. состоялась презентация проекта «Солнечная энергетика мощностью 300 Мвт в Жамбылской области». К 2017 г. должны быть построены несколько солнечных электростанций в Жамбылской области. При этом планируется, что доля зеленой энергии в общем объеме производства электроэнергии в области составит до 40%. Может быть, слишком оптимистично, но есть такая информация.

Что касается ветроэнергетики, в нашей стране существует огромный потенциал. Знаменитые Джунгарские ворота, которые дают до 4400-4500 МВт/ч, в то время как лучшие места Германии и Дании дают 3500 МВт/ч.

По строительству ветровых станций у нас также был презентован проект. До 2018 г. в трех-четырех районах будут построены ветровые электростанции. Приблизительная стоимость составляет 141 млрд тенге. Данные проекты вошли в «Карту индустриализации» по развитию регионов. В Акмолинской области также планируется запустить ветровую электростанцию до 2017 г. мощностью 300 МВт.

Имеется большой потенциал по солнечной энергетике. Стоимость кристаллических элементов на 40-50% состоит из стоимости кремния. В Казахстане освоена технология снижения вдвое себестоимости производства кремния из нового восстановителя – рексила. Есть потенциал, который позволит нам эффективно использовать солнечную энергию.

Одним из перспективных направлений является биоэнергетика. Сегодня в США такой энергии вырабатывается до 500 млн. куб. м. в год, в Великобритании – 200 млн. куб. м., во Франции – 40 млн. куб. м., в Дании – 45 млн куб. м. В Китае до 5 млн. биогазовых реакторов уже установлено и служит интересам 35 млн. человек.

Другим перспективным направлением выступает утилизация отходов. В стране, к сожалению, имеется около 30 млрд тонн мусора, из них 100 млн – это бытовые отходы, 700 млн – промышленные отходы, 92 млн – животноводческие отходы. Они имеют огромный потенциал по получению биогаза при надлежащей переработке. К примеру, в США 1 доллар, вложенный в отрасль переработки органических отходов, приносит 30 долл. Почему бы у нас не попробовать? Потенциал использования энергии из органических отходов составляет 3-5% от существующего производства электроэнергии страны.

Конечно, очень важным моментом является мотивация. Сегодня уполномоченные структуры отрабатывают следующее:

— фиксированный тариф на 15 лет на закуп энергии, получаемой ветром, солнцем, биогазовыми установками. Ветровая – на уровне 15 тенге, солнечная – 29, малые гидроэлектростанции – 14, биогазовые установки – 27 тенге;

— определены лимиты, проработана структура расчетно-финансовых центров по поддержке возобновляемых источников энергии.

Нужны прецеденты, чтобы любой из нас полученную от ВИЭ энергию смог продавать государству. Тогда можно будет увидеть, насколько это сегодня реализуется, насколько это перспективно.

Я приглашала своих коллег, которые, очевидно, будут «за». У нас в стране есть хорошие эксперты по ветроэнергетике, по солнечной энергии. К сожалению, они сегодня не смогли прийти, но я думаю, что в аудитории также присутствуют хорошие эксперты и ведущие специалисты, с которыми я, по крайней мере, смогу познакомиться.

 

Антон БАЧУРИН, начальник отдела энергосбережения департамента инвестиций и энергосбережения ТОО «Корпорация Казахмыс», спикер:

Я сразу хотел бы сказать, что не являюсь противником «зеленой экономики» – я не совсем согласен с теми методами, которые мы избрали, чтобы идти к ней. Попробую объяснить, что именно вызывает сомнения.

«Зеленую экономику» в программе нам показывают так: мы должны идти путем энергосбережения. Второе направление у нас – использование альтернативной и возобновляемой энергии, и третий, ярко выраженный блок – природоохранная деятельность.

Давайте посмотрим на план, который отображен в программе. К 2020 г. мы должны оптимизировать использование ресурсов, повысить энергоэффективность предприятий, в секторе ЖКХ, в целом в экономике. С 2020 по 2030 гг. на базе сформированной «зеленой» инфраструктуры начнется преобразование национальной экономики, ориентированной на бережное использование воды, поощрение и стимулирование развития, широкое внед­рение технологий возобновляемой энергетики. Здесь правительство планирует развивать альтернативную энергетику. И к 2050 г. мы перейдем к национальной «зеленой экономике».

Я предлагаю все эти направления посмотреть по отдельности. Если мы говорим про повышение энергоэффективности, то фундаментом выступает «Комплексный план повышения энергетической эффективности РК на 2012-2015 гг.». Это документ, в котором перечислен ряд мероприятий, но напротив каждого мероприятия, как уже предыдущий спикер отмечал, написано «нет финансирования». Когда первоначально готовился Комплексный план, финансирование закладывалось. Пока он проходит этапы согласования, Министерство финансов все вырезает. Мы должны все эти мероприятия реализовать из ничего. Когда не обеспечиваются ресурсы, невозможно достичь чего-либо.

Следующим блоком идет Закон РК от 13 января 2012 г. № 541-IV «Об энергосбережении и повышении энергоэффективности». В дополнении к нему уже выпущено порядка 20 нормативно-правовых актов в сфере энергосбережения и повышения энергоэффективности.

В завершение всего вышла Программа РК «Энергосбережение-2020». В зале есть кто-нибудь, кто читал эту программу? Ничего не бросалось в глаза, не смущало? Бред сивой кобылы – говорят из зала. Абсолютно верное резюме, вплоть до того, что в блоке анализа энергетического сектора представлены графики из горнодобывающей промышленности. И они на полном серьезе ведут анализ этого графика. Когда они рассматривают энергетику, они рассматривают график, анализируют, а график относится к горнодобывающей промышленности. Как можно серьезно воспринимать такой документ? Все это, как нам говорят, приведет к снижению энергоемкости ВВП РК на 25% к 2020 г.

Давайте посмотрим законодательную базу. Если мы разберем Закон «Об энергосбережении и повышении энергоэффективности»», а также выходившие нормативно-правовые акты, то получим примерно следующую концепцию.

Первый блок. Проведение энергетических аудитов, по результатам которых предприятия с потреблением выше 1500 тонн условного топлива в эквиваленте должны будут разработать долгосрочные программы по энергосбережению. Их реализация будет приводить непосредственно к тому эффекту, который ожидается государством. При этом экономическое стимулирование при реализации мероприятий предусмотрено у нас только за счет заключения добровольного соглашения только в том случае, если достигается эффект в 25%. Я скажу, откуда взялись эти 25%. Когда разрабатывался комплексный план, проводились аналитические экспресс-аудиты. Перед командами, которые проводили эти аудиты, стояла задача – выявить технический потенциал энергосбережения. Он действительно составляет в среднем 25%. Но технический потенциал и экономически целесообразный потенциал, который можно вытаскивать, – это две совершенно разные вещи. Технически мы можем поднять энергетическую эффективность наших предприятий на 25% на существующей технической базе. Но другое дело, насколько нам это выгодно. Есть ли в этом смысл? 25% – это достижимо, но экономически – не всегда целесообразно.

Я предлагаю пройти по этим блокам. Мы видим, что фундаментом является проведение энергетических аудитов. Энергоаудиты мы должны провести к лету 2015 г. для всех предприятий, которые стали субъектами государственного энергетического сектора. Это 11 500 предприятий, из которых порядка 700 – это крупные промышленные предприятия. При этом энергоаудит должен проводиться, согласно разработанным правилам, специально аккредитованной компанией. Сам процесс аккредитации затянулся и фактически начался в середине 2013 г. В настоящий момент аккредитовано только 30 компаний. Просто сопоставьте цифры – 11 тысяч аудитов должны провести 30 компаний. При этом энергоаудит проводится в течение максимум года, минимум полного цикла. Полный цикл – это тоже год. Это просто нереально.

Что касается внедрения этих мероприятий, в настоящий момент активно прослеживается то, каким образом предлагаются технологии. Идет навязывание технологий. Приходят разработчики и говорят: есть вот такое оборудование – предлагаем его внедрить, и начинают активно пропихивать их на предприятия. На самом деле надо идти от обратного. Есть на предприятии проблемы – надо их выявлять и для них искать решения.

Приведу пример того, как происходит навязывание этих технологий. Среди наших оппонентов есть представитель «Казатомпрома». На вашей базе сейчас активно начали внедрять тепловые насосы. Эти тепловые насосы навязываются всем предприятиям, которые ведут добычу урана. Не рассматривается, эффективно это или нет. Сказали – надо делать. Даже там, где технически это невозможно. Есть готовое комплексное решение, приходят и предлагают именно его. Они не готовы его пересматривать, адаптировать под предприятия. И так происходит со многими мероприятиями, которые экономически нерентабельны, их заставляют реализовывать.

К чему это приведет? Предприятия начнут реализовывать эти мероприятия в ущерб своим интересам. Все инвестиционные издержки, которые понесут, они переложат на свою конечную продукцию. Повысив себестоимость продукции, мы потеряем ее конкурентоспособность. С одной стороны, мы снизим энергопотребление нашей экономики, а с другой, наш ВВП начнет падать, если мы начнем реализовывать все мероприятия без разбора. Такая тенденция есть.

В принципе, к каждому из этих блоков можно предъявлять какие-то узкие замечания, но в целом выделим проблемы в сфере энергосбережения:

  1. В условиях отсутствия специалистов в сфере энергосбережения и повышения энергетической эффективности форсирование ситуации приводит к ошибкам, которые в конечном итоге дискредитируют саму идею.

Пример. Один из первых тепловых насосов был внедрен в Уральске. Сам президент приехал на церемонию. В конечном итоге, когда начали смотреть, никакой экономии не оказалось. Наоборот, идет увеличение энергозатрат. Это при том, что привлекли дорогую технологию. Для чего это делается? Исключительно с целью рекламы. Сейчас большая часть мероприятий проводится с целью рекламы.

  1. Вместо того чтобы отталкиваться от проблем предприятий, то, о чем я уже говорил, и предлагать пути их решения, происходит прямое навязывание «технологий».
  2. Стремление к упрощенному принятию международного опыта приводит к деградации инженеров. В настоящее время в интернете есть масса разных статей. Зачастую все скачивают какие-то усеченные версии, где написано, что это хорошо, и даже не смотрят и не пытаются адаптировать к своим условиям и понять, насколько хорошо это будет в этих условиях. Таких примеров тоже очень много. Солнечная энергетика или какая-то другая альтернативная энергетика – ничего нового в ней нет. Возьмите старые советские учебники по энергетике. Есть, например, большая книга по солнечной энергетике 1956 г.

Аналогичный пример. Тепловой насос мне попадался в учебнике 1946 г. Ничего нового нам Запад не предлагает. Просто в Советском Союзе умели хорошо считать и посчитали, что выгодно, а что нет. Все эти разработки пошли из Советского Союза.

  1. В местных условиях зачастую отсутствует экономическая целесообразность и инвестиционная привлекательность реализации большинства мероприятий, направленных на повышение энергетической эффективности. Как практик, занимавшийся энергетическим аудитом и разрабатывавший мероприятия, могу сказать, что мероприятий, которые на самом деле рентабельны, единицы. Это всегда нешаблонные вещи, которые действительно вытаскивают какой-то потенциал. Шаблонные вещи не окупаются в условиях Казахстана.

Мировая практика, которая себя хорошо зарекомендовала, показывает, что там, где было выгодно, уже все внедрили. Этому есть хороший пример. В начале 2014 г. вышла статья, где говорилось о том, что к 2015 г. нам необходимо повысить энергоэффективность экономики на 10%. Сейчас уже достигли 13%, и говорят, что политика работает. Как может политика работать, если энергоаудиты еще не проводились? Еще ничего не сделали, а уже достигли 13%. Достигли этого за счет того, что повысились тарифы, изменились условия, и ряд мероприятий стали эффективными. Предприятия тут же их внедрили, не задумываясь.

  1. Использование «кнута» там, где нужен «пряник». В нашем законе везде прописано «должны», «обязаны», и нигде нет ни одного слова о том, как государство поможет. Трехстороннее соглашение – просто нереально, это какая-то эфемерная вещь. Когда разрабатывались и правила, и закон, там были отдельные пункты, направленные на экономическую помощь предприятиям за счет послаблений в налогообложении и т.д. На стадии согласования все эти вещи были вырезаны.

Что касается возобновляемой энергетики, у предыдущего спикера прозвучала цифра 50%. Неважно к какому году. Я как энергетик скажу, существует «золотое» правило: если возобновляемой энергии у вас свыше 12,5%, ваша энергосистема нестабильна.

Когда я готовился к этому выступлению, то посмотрел, как сейчас обстоят у нас дела на рынке электроэнергии. У нас есть три основных зоны: Южный, Северный и Западный Казахстан. В целом по Казахстану нет дефицита по электроэнергии. В этом году появился небольшой профицит. Но если мы посмотрим по зонам, в Северной части Казахстана есть большой профицит, электроэнергия уходит в Россию. Зачем там новые источники энергии? Они там ни к чему.

Если говорить про Южный Казахстан, где имеется дефицит порядка 950 МВт, то здесь итак доля возобновляемых источников довольно-таки высока, потому что к ВИЭ также относятся и ГЭС. В итоге в Южном Казахстане доля возобновляемой энергии уже более 12,5%. Если учитывать электроэнергию, которая приходит из Кыргызстана, тогда там гораздо больше 12,5%. Энергосистема здесь нестабильна, уже были прецеденты, когда это сказывалось на отключении света такими скачками.

Мы говорим о «зеленой экономике». Давайте посмотрим, откуда она пошла. Она пошла из Европы (с Запада), когда европейские страны осознали собственную энергозависимость. Были образованы специальные службы, которые искали способы повышения энергобезопасности. Во главе всего стояла энергетическая безопасность. Давайте нашу энергобезопасность тоже во главе поставим.

В Южном Казахстане нам нужны базовые источники энергии, а в Северном нам вообще источники энергии сейчас не нужны. Зачем так много внимания этому уделять?

Если говорить о возобновляемой энергии, в презентации первого спикера была указана стоимость электроэнергии, полученной с помощью ВЭС, – 19 тенге, в среднем – от 16 до 20 тенге. Кто хочет, чтобы у нас была чистая энергия ветра? А кто готов за это платить в четыре раза больше? Сейчас мы получаем от станции электроэнергию за 5,5 тенге. Нам предлагают электроэнергию за 20 тенге. Все правильно, это государство будет покупать. А потом еще и вам будет продавать. Вы думаете, что это не скажется на тарифах? По сути, за возобновляемую энергию платить будете вы из своего кармана. Кто на это готов пойти?

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Мы выслушали две точки зрения. Стороны достаточно аргументированно представили свои позиции. Сейчас предлагаю начать высказывать собственные точки зрения, оппонировать друг другу.

Руслан ДЖУСУНГАЛИЕВ, исполнительный директор Республиканского центра правовой помощи:

Начну с того, что категорически против «зеленой экономики» по одной простой причине. Услышав презентацию первого спикера, был в шоке от трех цифр. К 2020 г. вы планируете решить водную проблему. ПРООН написала – и с этим согласились МОСВР и правительство РК – что Казахстан является вододефицитной страной. На сегодняшний момент вододефицит растет каждый год на 3-12% в зависимости от условий. И к 2017 г. мы попадем в красную зону вододефицита. Если не будет решен вопрос по трансграничным рекам, мы уже с 2017 г. только по Черному Иртышу попадем в прямую полную зависимость. К сожалению, правительство РК – не бог, и воду из ничего делать не может. Мы не имеем ни одного самостоятельного водного источника на территории республики.

К 2050 г. все наши мероприятия дадут 3% ВВП. А зачем нам тогда указы, куча программ, которые говорят о том, что к 2030 г. мы утроим свой ВВП? Вы в это утроение добавили 3%.

Следующий момент по ветроэнергетике. Вы привели шикарную цифру, правда еще 1976 г. Расчет 4-4,5 млн МВт по ветровой мощности Джунгарских ворот. При этом никто никогда не считал энергетическую мощность. Пожалуйста, не надо умножать силу ветра на объем всех Джунгарских ворот, прибавлять какие-то коэффициенты и считать. Давайте считать обычным путем. Центр кризисной экономики занимался этим, в РК выпущено три ТЭО за последние три года для ВЭС: Джунгарских ворот, Западного Казахстана и Акмолы.

Давайте говорить честно, вся наша программа – некрасивый, неравный брак к 2017 г. Не было у нас EXPO, и никто не кричал про «зеленую экономику». Теперь нам надо EXPO, нам нужна «зеленая экономика». При этом, когда мы начали разбирать документацию, выяснилась одна интересная вещь. Частотного регулятора там нет, равно как нет линии входа существующей энергосистемы, которые еще утяжеляют этот проект на 12 млрд. Потому что на 50 МВт поставить частотный регулятор, чтобы он не сбил всю систему, еще после того, как присоединили тяжелейшую линию «Север-Юг». Скажите, кто считал энергетический баланс? Кто сел и просчитал частотник? Кто возьмет на себя ответственность за регулирование частоты во всей энергосистеме? Нам недостаточно последнего ноябрьского пожара на станции Алатау, который произошел из-за того, что кыргызы без предупреждения на пять минут просто сбросили мощность Токтогула? Алматы вылетел.

Все это хорошо и выгодно. Кому? Совершенно правильно сказали про обеспечение энергетической безопасности. Экономически ни один из проектов, представленных в РК, даже для EXPO, не просчитан. 19 тенге за КВт/ч выделено из чего? Давайте возьмем базовый тариф, умножим его на коэффициенты, никто не сел и не посчитал. Какова будет себестоимость?

Еще одна важная вещь. Нам всегда говорят о базовом тарифе на 15 лет. Почему никто не учитывает, что срок гарантийной эксплуатации ветровой станции составляет 7 лет. Вы что, один тариф закладываете на два срока эксплуатации? Кто будет проводить капитальный ремонт или замеры после гарантийного срока? Любой нормальный экономист знает, что экономический расчет делается исходя из базовой ставки своего оборудования, а не из того, что хочется.

Следующий момент, который мне очень понравился, – это полнейшее отсутствие, об этом сказал второй спикер, анализа энергетического рынка Казахстана. Вы знаете, что в Алматы на сегодняшний момент имеется профицит в размере 300 МВт по тепловой энергии? Потому что взяли и построили подстанцию «Орбита», вбухали туда (если посчитать всю капитализацию, начиная с 1998 г.) 74 млрд. тенге. Но никому эта энергия не нужна. На сегодняшний день вся «зеленая» энергетика зиждется на том, что нам надо провести EXPO-2017. И, поверьте, зная систему работы государственных органов РК, можно сказать, что, как только президент объявит о закрытии EXPO-2017, вся тема «зеленой» энергетики превратится в разборки «а кто же за все это будет платить»? А платить будет государственный бюджет.

Серик КОЖАХМЕТОВ, генеральный директор ТОО «Институт высоких технологий» НК «Казатомпром»:

Обсуждение очень важных вещей под флагом «миф или реальность», противопоставление, поляризация – абсолютно неконструктивная, деструктивная форма обсуждения. Поэтому хочу предложить, чтобы в следующий раз было не противоборство сторон, а круглый стол. Это может привести к согласованному решению и пониманию.

Нельзя говорить очень просто о сложных вещах. Известный парламентарий нашего северного соседа очень часто это демонстрирует, а потом извиняется за яркие эмоциональные высказывания. Фактически, если мы хотим в общественной жизни и общественном мнении прийти к решению важных проблем, это должно быть обсуждение, а не противопоставление позиций.

Посмотрев презентацию первого спикера, могу сказать, что это презентация McKinsey. Год назад, когда нас, Kazenergy, привлекали, они показывали эту презентацию. Что такое «за» или «против»? Безусловно, за. Готова ли структура экономики Казахстана к этому? Безусловно, нет. Должны мы от этого отказываться? Конечно же, нет. Рекомендации ребят McKinsey написаны для той структуры экономики, у которой все сбалансировано. Если мы сейчас захотим отказаться в пользу возобновляемых источников энергии, вся становая экономика просто просядет. Для нашей страны «зеленая экономика» – не только и далеко не в первую очередь развитие возобновляемых источников энергии. Мы скорее должны говорить о «зеленизации» нашей экономики. Для нас корень – это энергосбережение.

В адрес второго спикера скажу, что лучшего места для АЭС в Казахстане, чем Юг, просто нет.

Это ремарка по поводу моей официальной аффилиации. Я, безусловно, на стороне «за». Почему все так происходит? Потому что большинство правительственных чиновников, особенно министерских, просто дискредитируют реальное движение к «зеленой экономике» своей некомпетентностью.

Когда в экспертных кругах обсуждалась тематика проведения EXPO, которым сейчас все, кому не лень, пытаются уколоть Казахстан, идея состояла в другом. Это чиновники превратили EXPO в создание зеленого квартала в Астане. Когда это обсуждалось на уровне тезиса «энергия будущего», президент поддержал совсем другую идею. Это должно быть вызовом для Казахстана в энергообновлении, модернизации базовых структур. Когда начали презентовать проект, приводили в пример государства, которым наша энергетика не соответствует. Поэтому сейчас с первым тезисом согласен. Формы проведения, сами мероприятия, все это дискредитирует саму идею уважения к человеку и окружающей среде для нашего будущего поколения. Если брать это, тогда будет понятен четкий фильтр того, что мы должны в этой сфере делать, а что не должны.

Приведу один пример. Мой коллега, единомышленник, Азамат Билялов знает: мы пытались предложить, в том числе для EXPO, проект, который предполагал создание у нас в Казахстане производства светодиодных чипов, которые в 6 раз снизили бы потребление энергии в жилом секторе. По разным оценкам жилой сектор потребляет 12-16% от общего энергобаланса. Уменьшаем в 6 раз и получаем мощность ГРЭС-1. Сколько стоит ГРЭС-1, и сколько ее надо строить? Это можно было сделать за 10 млрд долл. «Казатомпром» разработал ТЭО, нашел партнеров, привел инвесторов, но чиновники отказались это делать по причине наличия негативного опыта сотрудничества с Китаем в других сферах.

Все-таки «зеленая экономика» – это экономика для человека. Современная советская генерация имеет недостатки. Можем ли мы сейчас от нее отказаться? Ни в коем случае.

Про тепловые насосы. Позволю себе напомнить: из всех пяти крупнейших добывающих национальных компаний, налогоплательщиков страны, только в «Казатомпроме» сохранилась и развивается отраслевая наука. Ни «Казахмыс», ни «Казцинк» отраслевые институты не создали, они их разрушили. И теперь говорят о том, что якобы они все знают, и инженеры «вымываются». Конечно, если нет этих средств. С «Казахмысом» мы работаем и на уровне Института, и на уровне общественных организаций, объединяющих инновационные системы. Проблема заключается не только в не очень компетентных бюрократах, но еще очень часто в не очень компетентных технических рабочих на больших предприятиях.

Возвращаясь к основному тезису, я хотел бы вернуться к определению «зеленой экономики», т.е. цели. Цель состоит в том, чтобы сделать нашу жизнь лучше и сделать природу чище и оставить ее потомкам. Какие для этого потребуются технические средства – это уже другое дело. Сводить дискуссию, сколько стоит кВт в час на солнечной станции и сколько стоит на ГЭС, в которую не включена утилизация золы, здоровье людей и загрязнение территории, – это некорректное сопоставление.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Говоря о министерстве, кстати: мы их приглашали. Они в принципе хотели участвовать, но до последнего момента не могли определиться, кто поедет и поедет ли. Т.е. каждый день отказа не было, но нам каждый день говорили перезвонить через час, через два и т.д. К сожалению, министерство сегодня не принимает участия.

Медет СУЛЕЙМЕН, научный сотрудник представительства Фонда им. Фридриха Эберта в Казахстане:

В продолжение идеи предыдущего спикера я хотел бы сказать, что «зеленая экономика» – это экономика для человека. Существует масса определений «зеленой экономики», но большая часть сводится к тому, что это повышение уровня жизни человека, развитие для всех.

Казахстан может остановиться когда-нибудь и попасть в ловушку бедности. С 80-х гг. в науке об экономическом развитии возникает понятие «poverty gap», когда страна иссякает и просто останавливается на своих точках опоры, двигатели роста останавливаются. Это могут быть природные ресурсы, нефть, газ, дешевая рабочая сила в Восточной Азии или Латинской Америке.

Самый главный вопрос заключается в том, как «зеленая экономика» поможет повысить уровень жизни каждого из нас. Это экономическое развитие будет ориентировано на каждого из нас.

«Зеленая экономика» – экономика, основанная на знаниях, инновациях, повышении уровня жизни, когда социальная стабильность и социальная справедливость будут выходить на первое месте и станут главным лейтмотивом развития страны. Конечно, данные аспекты являются составными частями экономики, но повышение уровня жизни населения является самым главным лейтмотивом «зеленой» экономики.

Марат КАИРЛЕНОВ, директор консалтинговой компании «Ulagat business group»:

В этой концепции озвучены ключевые проблемы для нашей страны:

— существует проблема с водой, ее надо выносить на первый план;

— проблема с мусором, который накапливается на территории страны, также существует;

— есть проблема с энергосбережением.

Мы все сходимся в том, что эти проблемы надо решать. Проблема энергосбережения с учетом технологических прорывов, которые происходят на Западе, заставляет нас быть в тренде. С другой стороны, качество Концепции неприемлемо, ее надо пересматривать, выносить на широкое обсуждение. «Зеленая экономика» не должна стать идеей только на 2-3 года. Мы замахнулись на форсированное индустриально-инновационное развитие. В Казахстане позиции инноваций очень слабы. Необходимо строить инфраструктуру.

Идея хорошая, но необходимо широкое экспертное обсуждение, глубокая проработка вопроса. Данную концепцию необходимо пересмотреть.

Марат КАМБАРОВ, генеральный директор ТОО «Eco Watt»:

Я буду критиковать обе стороны. Господин Бачурин так вольно раскомандовался: там надо, здесь не надо. Мы живем в рыночной экономике, где электроэнергия есть товар мирового качества. Чем больше мы будем его вырабатывать и чем дешевле его будем производить, тем будет лучше. Поэтому «на Севере не надо, на Юге надо» – это неправильный подход. Чем больше Казахстан будет производить электроэнергии и чем дешевле, тем лучше будем выходить из кризиса. Электроэнергия – это экспортоориентированный товар. К примеру, сегодня Китай готов покупать 40 млрд кВт/ч. Такого покупателя рядом, практически «за забором», нигде в другой стране не найдешь. А Джунгарские ворота могут генерировать 200 млрд кВт/ч. Повторюсь, наша электроэнергия должна быть дешевле.

От цифр, которые присутствуют в Концепции, несет стариной, госплановскими цифрами, «должно быть так» и пр. Но когда разрабатывали госплан, там сидели более или менее соображающие люди. Цифр, которые присутствуют в Концепции, – этого не будет. Хотелось бы, но не будет.

Сейчас идет коррекция курса тенге на 20-25%. Значит 19 тенге – это теперь 13. Теперь попробуйте купить оборудование за рубежом, которое окупалось бы за 13 тенге. Долгосрочные цифры зеленого и красного цвета, обозначенные в концепции, – все это чепуха.

Я за «зеленую экономику», и в первую очередь, за развитие ветроэнергетики. Это даст наибольший эффект. Без электроэнергии ничего на свете не будет. Электроэнергия – это экспортный товар. С помощью электроэнергии можно поднять подземные воды на глубине 70-100 м.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Вы говорите, что, в принципе, «за». Но за чей счет это будет организовываться, если ежегодно нужен 1% от ВВП? Нам предоставили цифру 3-4 млрд тенге в год. Кто будет платить: население или бизнес?

Давайте не будем уходить в ветроэнергетику, рассмотрим концепцию «зеленой экономики» с точки зрения системного подхода. «Зеленая экономика» – это не только ряд мероприятий, речь идет о шестом технологическом укладе. Очевидно, что в развитых странах данный вопрос находится на определенной стадии рассмотрения. А как в развивающихся? Может, стоит в более системном ключе поговорить? Когда страна бедная и часть населения – бедная, как обеспечивать экономическую устойчивость?

Петр СВОИК, председатель Алматинской общественной антимонопольной комиссии:

Я не буду выступать за или против, я остановлюсь на том, как объективно обстоят дела. Сегодня у нас генерация составляет 5-10 тенге. При этом это дороже, туда уже входит инвестиционная надбавка в расчете на то, что будут развивать энергетику.

Мы вышли на предел мощностей: Север профицитен, Юг сильно дефицитен. В целом баланс такой: в лучшие годы советской власти мы имели 108 млрд кВт/ч, сейчас мы вышли на 90. Поэтому сейчас стоит вопрос по созданию новых мощностей. С 2009 г. были введены инвестиционные тарифы в расчете на то, что эти мощности будут вводиться. Хочу подчеркнуть, что ввели достаточно много, около 1500 МВт. Это ввели все отремонтированные мощности, те, которые стояли с советских времен, со времен перестройки.

Что касается создания новых мощностей, то Балхашская ТЭС станет связующей опорой энергомоста, который свяжет Центр и Юг Казахстана, она крайне необходима.

Я в принципе за атомную энергетику.

Мы сейчас находимся на пороге нового этапа энергетики, когда к 20 годам эксплуатации надо добавлять инвестиции в развитие. Во что обойдутся эти инвестиции? Чисто теоретически традиционная генерация составляет 12-15 тенге, атомная – 15-20 тенге, ветер – от 20, солнце – от 30 тенге. По солнцу надо делать проекты. У нас есть уникальное месторождение кварца, надо построить там завод. В Караганде построили первичный металлургический завод, в Усть-Каменогорске и Астане строят производства. Если бы «Казатомпром» с участием французов начал делать готовые солнечные электростанции, это дорогого бы стоило, даже если бы они были дороже угольных.

Цифры запомнили, теперь надо просто считать. Угольный кВт – самый дешевый, но это зола, кислотные дожди. Атомный – опасный, но самый экологически чистый, чище солнечного. У каждого есть свои преимущества. Все, что нам рассказывали Салтанат Рахимбекова и господин Камбаров, – это отдельные этюды на тему «зеленой экономики».

В Казахстане существует программа развития электроэнергетики на 2010-2015 гг. Она безнадежно устарела по всем своим параметрам, а нового документа нет. Там нет «зеленой» энергетики. Казахстан сегодня фактически остался без программы развития энергетики. У нас есть некое министерство экологии, есть министерство новых технологий, которые типа занимаются энергетикой.

Отметим, что государство ничего не покупает. Государство заставляет покупать альтернативную электроэнергию условного потребителя. Согласно закону, это угольные электростанции. Все, что сейчас будет делаться, – «зеленая» энергетика будет покупаться Экибастузской ГРЭС, продаваться нам по смешанной цене. Печальная правда состоит в том, что даже эксплуатационную потребность электроэнергетики в Казахстане будут обслуживать и население, и вся несырьевая экономика. Ресурсов на то, чтобы вкладываться и развивать, в стране элементарно нет. Не надо нам смотреть на Южную Корею и Германию, мы являемся придаточной экономикой. Нам необходимо искать ресурсы на поддержание текущей ситуации, убрать расхищения и непрозрачность в существующей энергетике, а вот потом замечательные «зеленые» сказки.

Марат КОШУМБАЕВ, заместитель председателя правления АО «КазНИИ энергетики им. Академика Ш.Ч. Чокина»:

К сожалению, мы научились говорить красиво в общих программах, а когда дело доходит до частностей, у нас все буксует, и нет конкретных предложений. Недавно прорвало плотину, люди погибли. Как бы ни говорили о том, что воды не хватает, ее так и не будет хватать.

Мы говорим о «зеленой» энергетике, «зеленой» экономике и всегда упускаем момент, от чего мы пляшем. У нас энергетика на 82% представлена угольной промышленностью. Это взято не потому, что мы такие плохие, а потому что экономика так выдала. Теперь давайте исходить из этого. Сможем ли мы все это закрыть и перейти на альтернативную энергетику, которая сможет конкурировать с той, которая сегодня имеется? Когда мы говорим о «зеленой экономике», мы должны думать шире, а не проявлять помпезность и стремиться к каким-то несбыточным целям.

Тем не менее то, о чем говорили Марат Камбаров и Салтанат Рахимбекова – «зеленая экономика» является большой перспективой. Сможем ли мы нашу энергетику перевести на «зеленые» рельсы? Этот вопрос ставит в тупик очень многих спикеров, потому что наши угольные станции надо модернизировать. Проблема заключается в том, что не хватает денег.

Что можно сделать. Идут первые шаги по переводу на газ. Технологии не меняются, но цены на газ выросли, и возник вопрос о целесообразности газа. Как можно теперь его заменить чем-то другим? Наиболее распространен во всем Казахстане бурый уголь. Может, стоит начать его технологическое применение? Это тоже является частью «зеленой» экономики.

Нехватка воды является серьезной проблемой. Можно ли улучшить качество воды? Об этом сейчас не говорят, потому что мы не готовы. У нас нет инженеров, ученых, которые нормально занимались бы данными вопросами.

К сожалению, у нас превалирует не голова, а что-то другое, что постоянно упирается в какие-то программы и общие вещи. В конечном счете, мы должны все время выслушивать какие-то небылицы.

Сегодня поднят очень важный вопрос, но он не подготовленный и не проработанный. Чем озабочены все в рамках подготовки к EXPO-2017? Только тем, как построить какие-то павильоны. А что там будет внутри? Что там Казахстан выставит в качестве альтернативных источников энергии? Никто об этом не думает. Мы забыли за общими фразами конкретные вещи.

Что касается атомной энергетики, мы должны перейти на шестой технологический уклад. Но он предусматривает наличие новых технологий. Можем ли мы сейчас создать безопасные ядерные технологии? Оказывается, можем, но не используем.

У меня ко всем будет просьба: включить голову, и тогда у нас все получится.

Азамат БИЛЯЛОВ, эксперт Коалиции «за зеленую экономику и развитие GGlobal»:

Я за «зеленую экономику», но в первую очередь за ту, которая позволит мне остаться здесь и обеспечит моим детям нормальную жизнь. Это самый главный и самый понятный аспект. Если рассмотреть сегодняшнюю тему заседания, с точки зрения системных подходов, то бизнес ждет сегоднярешений от законодательной ветви власти, чтобы начать строительство солнечных и другого вида электростанций.

К примеру, я построил ГЭС, пришел в ЦОН, отдал необходимые документы, и со мной заключили договор, на основе которого я буду кому-то платить. С точки зрения меня как бизнесмена, это было бы хорошим решением. Если рассмотреть детально стоимость 1 кВт/ч с любого возобновляемого источника, там 70-80% занимает амортизация. Деньги я трачу на ремонт и модернизацию своих технологий.

Если вспомнить о воде, при дефиците водных ресурсов и отсутствии технологий в данной сфере мы не можем говорить о принятии эффективных решений. С 2004 г. активно внедряются новые технологии. Многие компании, работающие в области водоснабжения и канализации, могут использовать данные технологии.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Как я понимаю, вы хотите поднимать стоимость электроэнергии. Как быть с населением с заработной платой в 50 тысяч тенге?

«Зеленая экономика» стала продолжением темы будущего развития, принятой 20 лет назад. На глобальном уровне ООН была принята концепция устойчивого развития. Через 20 лет мы видим, что достичь устойчивого развития получается не у всех. Многие страны, большие группы населения оказываются вне этого прогресса.

Для того чтобы развивалась экономика, в первую очередь должны развиваться технологии. Казахстан на сегодняшний день не является разработчиком инноваций и технологий.

Михаил ГЛУХОВ, президент Ассоциации предприятий мебельной и деревоперерабатывающей промышленности:

Антон Бачурин в начале своего выступления сказал, что он не против «зеленой экономики». Он против революционных популистских подходов, которые отражены в концепции. Вряд ли в зале найдется человек, который будет против «зеленой экономики».

Вопрос заключается в том, как это организовать. Все в основном говорили об энергетике, возобновляемых источниках энергии, но поле «зеленой экономики» намного шире. Это в том числе энергосбережение, другие вопросы.

Оборудование нового поколения, которое мы стали завозить, отличается. Электроэнергия расходуется не с момента, как рабочий утром пришел и включил, а в момент непосредственного проведения операции, то есть система является энергоэффективной. 3-4 года назад мы поехали изучать опыт Германии, посетили торгово-промышленную палату ФРГ. В ее структуре есть 10 департаментов, 1 из них называется «Экология». Несколько слов о том, как немцы это делают. В 1876 г. в Германии приняли закон о загрязнении воды, впоследствии закон о защите окружающей среды и т.д. Этим вопросом надо заниматься системно и постоянно, без надрывов.

Например, этот департамент Национальной палаты Германии предоставляет бесплатные услуги для предприятий: повышение энергоэффективности, профессиональное обучение – менеджер в сфере энергетики.

У нас в МСБ нет таких людей, их очень сложно найти. Нужно потихоньку и медленно включать голову, организовывать и готовить кадры. Черновой работой правительство не хочет заниматься, оно делает глобальные вещи.

Виктор ЯМБАЕВ, президент Алматинской ассоциации предпринимателей:

У нас все могут извратить до безобразия. Защита экологии, «зеленая экономика», утилизация, энергосбережение – все извращено.

К примеру, к чему привело энергосбережение? К введению лимита и тройному тарифу, по сути, отсутствию стимулирования развития экономики. По воде, смотрите, в 6,8 раза повысили тариф на воду. Откуда взяли такую цифру? Никакого экономического обоснования такому повышению тарифа нет.

Необходимо проводить экологический аудит – процедура платная, т.е. ничего личного, только деньги. К чему это привело? Опять к заботе об экологии. Получение каждым предприятием экологического паспорта – это чисто паразитарная коррупционная схема, когда всех загнали и оказали платную услугу, продав им бумажки. Экология в Алматы от этого не улучшилась, зато облегчились карманы предпринимателей (от 2 до 6 тыс. долл.).

Следующий момент – энергосберегающая лампа. Хорошо придумали, но абсолютно ни одного шага не сделали по их утилизации. Мы ртутью сейчас отравляем атмосферу. Поэтому никакой «зеленой экономики» в Казахстане не было, нет и пока быть не может.

Самое главное – под это нельзя давать отмывать большие деньги. Существуют институты, они будут эффективнее, чем созданное АО при министерстве, через которое они потом будут «мыть» деньги. Мы таких провальных программ уже много видели. Та же программа индустриально-инновационного развития, где нет ничего индустриального и инновационного. Здравые, полезные, в общем-то, идеи оказываются абсолютно неприемлемыми, учитывая нашу экономическую специфику. Получается, что нам либо надо остановить все производство (начиная от «Казахмыса» и заканчивая «Казатомпромом», что является советским производством) и вернуться в пещеры, тогда мы много чего сэкономим. Либо мы продолжаем работать и продавать свою квоту по Киотскому протоколу с наибольшей для нас выгодой.

Двумя руками за альтернативные источники энергии, но только там, где абсолютно нет никаких источников – Капчагай, к примеру.

Говорили о том, что стоимость энергии, получаемой от ВЭС, в 5 раз больше, а я говорю, что в 10. Наши любят покупать дорогие французские аккумуляторы, а почему не китайские по 100 долларов? Это дешево, на этом много денег не «отмоешь».

Наша конференция очень важная, и хорошо, что Салтанат Рахимбекова приехала и эту проблему поставила. Мы не должны все извращать и превращать в структуру для паразитирования, мы не готовы к этой теме. Но целенаправленно загружать наши институты социальным заказом мы можем. Они отмывают деньги на абсолютно бесполезных и безжизненных программах.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Мы в основном ушли в сферу энергетики, хотя говорим об экономике в целом. Там же есть много других вопросов. Допустим, вопросы строительства – как государство может двигаться к энергоэффективности. Если взять те объекты, которые строятся по государственной программе, они же должны быть энергоэффективными. Вопрос в том, что нужно выстраивать какую-то работу на уровне деталей.

Руслан ДЖУСУНГАЛИЕВ, исполнительный директор Республиканского центра правовой помощи:

Построили первый завод по производству биотоплива в Казахстане. Я два раза ездил, пытался хоть какую-то программу реабилитации сделать. На самом деле это завод, построенный только для банкротства предприятий.

Виктор ЯМБАЕВ, президент Алматинской ассоциации предпринимателей:

Приведу еще один ярчайший пример. Понятно, что АРЕМ со своими функциями не справляется. Они там только кушают, сообщают, когда и во сколько. Просят на 100% повысить, потом на 20%, что и требовалось доказать в принципе. Главная задача по энергосбережению и «зеленым» технологиям у них состоит в установке счетчиков, а не утеплении домов и окон. Но счетчик не экономит тепло.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Ваша мысль понятна. Вы имеете в виду, что «зеленая экономика» – это та стратегия, к которой надо двигаться. В наших реалиях, к сожалению, есть много примеров, предприниматели и население это видят, как это будут реализовывать. Для Михаила Глухова это должна быть инфраструктура поддержки «зеленой экономики» (консультации, научные технологии). Я очень сильно сомневаюсь, что развитые страны будут делиться технологиями с развивающимися странами. Эти технологии нам никто не даст. Вопрос передачи технологий является чрезмерно политизированным. В любой момент могут применить санкции, даже не в отношении нас, а в отношении нашего стратегического партнера. Поэтому как мы не получали передовые технологии, так и вряд ли будем получать. Здесь много вопросов. Я инженер-металлург, работал на металлургическом комбинате. Там все в начале месяца болеют за экологию: директор, различные проверяющие, начальник цеха. Все становятся фанатами и поборниками экологии. Не дай бог, если где-то произойдет выхлоп газа. В конце месяца выполнение плана 80-90%, а надо дать 102%. В это время на производстве про экологию на неделю забывают. Никто не смотрит на выбросы, пыль, трудовое законодательство, надо дать план. Это было в советское время. Думаю, это также есть и сейчас, и будет продолжаться.

Алма НУРГУЖАЕВА, начальник отдела сервисной поддержки бизнеса Палаты предпринимателей г.Алматы:

Правильно сказали, противопоставления здесь быть не может. Нет противников тому, чтобы здоровые люди жили на чистой земле. Думаю, с этим все согласятся, тем более, если это касается наших детей и внуков.

Другой вопрос, что само существование человека, его деятельность, прогресс неразрывно связаны с нанесением человеком вреда окружающей среде. Это объективный процесс. Человечество дошло до такого уровня, когда оно осознает негативные последствия своей деятельности и пытается их минимизировать.

Все эти энергосберегающие технологии появились тогда, когда стали экономически эффективными. Как только подорожали энергоносители, стали развиваться эти технологии. Традиционное потребление энергоресурсов нужно делать более чистым, безопасным, менее вредным. Здесь нет вопроса для полемики, но разговор очень важный, потому что он в принципе назрел. Люди должны высказаться, услышать друг друга. У нас практически все разговоры сводятся к реализации научно-технического прогресса в условиях Казахстана. Это действительно больная проблема, которая включает себя другие сферы: образование, законодательство, личную ответственность.

Ирина ЕСЕРКЕПОВА, начальник отдела инвентаризации парниковых газов АО «Жасыл даму»:

Мы занимаемся проблемами изменения климата, поэтому «зеленая экономика» – это наша основная работа. Прежде всего, важно, что принято политическое решение. Это тот вопрос, который без политической поддержки в нашем обществе никогда не решится. Если ставить во главу угла доходы, промышленное развитие, никогда экология не будет в таком состоянии, как в Европе, например.

Когда вы приезжаете в Европу, дышите чистым воздухом, пьете воду из-под крана. У нас это просто невозможно, даже в Алматы. Начинать с такой Концепции сейчас – это уже очень большой шаг вперед. Притом, что есть проблемы, тем не менее, они решаются. Если учесть ситуацию в наших госорганах, насколько там не хватает людей, постоянная текучка кадров, то это очень тяжело. Каждый человек дисциплинированно и бережно должен относиться к природным ресурсам, к воде – если она бесплатная, она не ценится. Экосистемы должны иметь свою цену, за все надо платить. Пока мы расплачиваемся только своим здоровьем, поэтому я за «зеленую экономику», за то, чтобы мы преодолели все трудности, решили проблемы, переходили на возобновляемые источники энергии. Решать надо не только проблему окружающей среды, но и проблему изменения климата.

Салтанат РАХИМБЕКОВА, председатель Правления ОЮЛ «Коалиция за «зеленую экономику и развитие GGlobal»:

Я презентовала документ, который разработала уполномоченная структура. Коалиция за «зеленую экономику и развитие G-Global» особо не рассматривает энергетику, потому что работает в основном на малый и средний бизнес. Мы как раз изучаем, какие технологии можно использовать в аграрном секторе, водосбережении и энергосбережении, «зеленом» строительстве, ЖКХ, туризме и пр. Если бизнес не будет мотивирован, не будет иметь доход, тогда он не будет эти технологии реализовывать.

При этом главная идея «зеленой экономики» – в чистом питании и чистом воздухе. Для того чтобы решить проблему мусора, даже во дворе, мы создали «зеленый» сайт практики Казахстана и сайт под EXPO. Эти технологии, которые представлены в мировом опыте, какие внедряются сейчас в Казахстане. Эти сайты станут полезным инструментом для малого и среднего бизнеса как раз в тех направлениях, о которых мы говорим: утилизация отходов, биогазовые установки. Нам надо наши засоленные земли превратить в нормальную почву, какие культуры можно развивать.

Вот это целый блок этих направлений, о которых я могу часами рассказывать. Документ плохо проработан, отсутствуют финансовые механизмы реализации Концепции. Давайте сложим все наши усилия, начнем диалог с правительством о совершенствовании этих документов. Действительно, с чем мы пойдем на EXPO? Мы хотим начать диалог сегодня и здесь, тем самым задав вопрос, что мы выставляем, и есть ли у нас, что выставлять. Коалиция сейчас пытается это делать. Мы – единственная в стране организация, которая собирает активы, завозит технологии, потому что для нас важна массовость. «Зеленая экономика» должна ориентироваться на потребности населения. Мы говорим: да, устроили красивую жизнь за счет наших карманов. Но как мы можем это сделать? Все это предмет для дискуссии.

Я согласна с тем, что нужно сейчас просматривать все наши документы и программы на эффективность их реализации. Где дискуссионные площадки? Сегодняшний пример. На эту площадку должны были прийти уполномоченные структуры. Через них идет закладывание в бюджет. Финансы и вырабатывание правил игры – это очень важно для того, чтобы бизнес вошел в эти технологии. Здесь также очень важна третья сторона – Парламент. Сейчас принимают закон о «зеленой экономике» на ближайшие 30-40 лет.

Антон БАЧУРИН, начальник отдела энергосбережения департамента инвестиций и энергосбережения ТОО «Корпорация Казахмыс»:

Говорили, что дискуссию в самом начале увели от экономики в энергетику. Мы никуда ничего не уводили, если честно. Интересный момент, хотел бы отметить: принято политическое решение, которое называется «зеленая экономика». При этом в нем ничего от экономики. Во всей программе экономики как таковой нет. Есть воздушные целевые показатели, которые кто-то как-то выдумал, придумал, непонятно, откуда взял. Нет вообще никакого обоснования.

Это просто политические заявления и навязывание политической воли. При этом, когда снизу звучит вопрос, кто за это будет платить, у нас правительство сразу перекидывает стрелки: за это будут платить промышленники, за это – частный бизнес, за это пусть население платит.

Поступило гениальное предложение: внедрим у себя возобновляемые источники энергии и будем продавать электроэнергию китайцам. За 5,5 тенге могу продавать китайцам, а своему населению – за 20.

Весь мир начал заниматься этим только когда понял, что столкнулся с проблемой энергетической безопасности. Если мы решаем проблемы энергетической безопасности, это требует других решений. Давайте вещи называть своими именами, и цифры кстати тоже.

В ходе дискуссии звучало очень много цифр, взятых с потолка, особенно про тарифы. Тарифы там составляют 5 и 6 тенге. В этом году он составил 5,6 тенге со станции, там уже сидят инвестиционные затраты. Те деньги, которые государство разрешает тратить на замену оборудования, ремонт был заложен при 5 и 6 тенге. На него делаются сетевые надбавки, и населению продается за 10 тенге. Для возобновляемой энергии базовый тариф будет 20 тенге. И за это все просят платить нас. Государство должно, на мой взгляд, выполнить функцию регулятора, не просто сказав «идите и делайте», а создав условия – когда я пойму, что мне это выгодно, и сам пойду и сделаю.

По поводу самой программы, которую мы обсуждали до этого, хотел сказать, что сюда хорошо подходят следующие слова: «Мало думал вчера, поэтому сегодня проиграл бой». Предлагаю просто подумать побольше и подольше.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Предлагаю коротко подвести итоги. Если резюмировать все то, что сегодня прозвучало, «зеленая экономика» как направление движения, стратегическая цель – это правильное направление, объявленное на уровне политической воли. К сожалению, в наших условиях, что бы мы ни делали, госорганы хотят сделать быстро в течение 5 лет, но потом говорят – сделаем за 2 года, впереди планеты всей. Такая реализация с «комсомольским огоньком» дискредитирует суть идеи.

При всем этом большинство, даже те, кто оппонировал сегодня, понимают, что это правильное направление движения.

С точки зрения качества среды, в которой мы все будем жить, есть понимание, что природные ресурсы истощаются, они исчерпаемы. На глобальном уровне надо сейчас правильно вопросы ставить для того, чтобы сохранять качество среды для нас и будущих поколений.

Построение «зеленой экономики», которое сегодня предлагается в Концепции, сопряжено с данными и цифрами, не подкрепленными расчетами. Такие заявления носят красивый популистский характер. Мы видели массу госпрограмм, которые обещали нам светлое будущее, но так и не были реализованы.

Бизнес, население и эксперты разделяют направление движения к «зеленому будущему». Но с точки зрения реализации, нужны другие шаги. Необходимо качественно выстраивать инфраструктуру – систему аудита, консультаций, технологического и научного обеспечения и технической поддержки. Определить источники финансирования и обеспечить финансовыми ресурсами. Разработки с направлениями, документами и технологиями нам никто не даст, надо финансировать казахстанскую прикладную науку. Пристальное внимание необходимо обратить на то, как мы это будем делать, как решать конкретные маленькие вопросы мотивации, финансового, кадрового, технического, инженерного, инновационного сопровождения.

С точки зрения стратегической перспективы все эти вопросы нуждаются в глубокой проработке, в увязке с экономическими и социальными факторами. Надо понимать, что «зеленая экономика» как цель для разных стран находящихся на разных уровнях развития реализуется по-разному и имеет разную степень актуальности.

Спасибо спикерам и участникам сегодняшней дискуссии.

FacebookVKGoogle+