Коммунальные тарифы: движение по замкнутому кругу

Существующая система экономических взаимоотношений в сфере коммунальной инфраструктуры зашла в тупик, отмечают участники рынка, эксперты и представители регулятора. Ежегодный рост тарифов вызывает недовольство населения, уровень износа мощностей и инфраструктуры сектора сохраняет критическое значение, а собираемых средств недостаточно для реальной модернизации. Что можно предпринять для улучшения ситуации? Ответ на этот вопрос искали участники экспертного обсуждения, организованного аналитической группой «Кипр» и Институтом общественной политики партии «Нур Отан» 18 февраля 2014 года.

Специалисты озвучили различные мнения и предложения, которые в целом свелись к необходимости привлечения в сектор «длинных» инвестиционных денег и долгосрочного планирования. Ключевой рекомендацией видится предложение о необходимости проведения исследований и разработки инвестиционной, экономической модели отрасли, учитывающей различные сценарии ее развития.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Наша сегодняшняя тема, безусловно, важная – тарифы повышаются у нас практически каждый год, население этим недовольно. Мы, в свою очередь, понимаем, что коммунальная инфраструктура находится в достаточно критическом состоянии с точки зрения износа. Да, идет рост цен, но не модернизировать сферу тоже нельзя. Поэтому мы воспроизводим постоянно одну и ту же ситуацию – такой получается день сурка. Нужно искать пути решения. В существующей парадигме двигаться невозможно, потому что безгранично повышать тарифы нереально, тем более, этих средств, как мы видим, все равно недостаточно для модернизации. Все мы видели недавнюю аварию с прорывом теплотрассы в Алматы. Вопрос более чем актуален.

Прежде чем начать, хотел бы поблагодарить наших партнеров – Институт общественной политики партии «Нур Отан». Сегодняшняя тема рассматривается по их инициативе. По результатам обсуждения будут сформированы аналитические рекомендации, которые будут направлены на рассмотрение в партию и правительство в виде альтернативных решений. Также хотел бы поблагодарить сегодняшних спикеров и предоставить им слово.

 

Салтанат ЕРМАХАНОВА, координатор проектов и программ социологических исследований Института общественной политики партии «Нур Отан», спикер:

В период с 19 ноября по 22 декабря 2013 года наш Институт провел социологическое исследование по изучению социальных настроений казахстанцев, в ходе которого мы постарались выявить наиболее актуальные социальные проблемы. Объем выборки – 1600 человек, казахстанцы старше 18 лет, проживающие в городской и сельской местности. Были охвачены все 14 областей, а также Астана и Алматы.

Один из вопросов анкеты был о том, какие проблемы наиболее остро стоят в местности проживания. Как видите, рейтинг проблем возглавляют именно высокие цены и тарифы на коммунальные услуги (52%). Каждый второй опрошенный указал эту проблему как наиболее актуальную. Кроме того, следует обратить внимание на пятерку проблем в целом, поскольку, мы видим, все они в той или иной степени взаимосвязаны. На втором месте – высокие цены на товары первой необходимости, дальше – низкие доходы, безработица, жилищные проблемы. По убыванию указаны также: некачественные дороги, экологическая ситуация, проблемы здравоохранения, детские сады и т.д.

Что касается коммунальных услуг, можно отметить, что чаще всего их отмечают женщины, жители городов. В региональном срезе лидирует ЗКО, 81% опрошенных отметили как проблему высокие тарифы, в Алматы этот показатель – 76%, далее идут Костанайская (74%), Акмолинская (63%) и Алматинская (59%) области.

 

Петр СВОИК, председатель Алматинской общественной антимонопольной комиссии, спикер:

Как показали цифры из предыдущего выступления, в топе проблем – высокие тарифы и цены, проблема жилья, низкие доходы населения. Я как раз на этом и построил свою презентацию.

Начнем, конечно, с девальвации. Помимо общего шума, который она создала, совершенно очевидно, что она не сразу, но в первую очередь скажется на тарифах. Неизбежное подорожание всего на рынке внутри страны, плюс еще и фактическое относительное подорожание импорта. Ближайшее оживление съест все те предельные инвестиционные и долгосрочные накладки к тарифам, которые энергетики и коммунальщики получили, начиная с 2009 года. Они вернутся в состояние не только отсутствия инвестиций, но и даже оборотных средств для эксплуатации, и рано или поздно их тарифы придется подтягивать. Тогда тарифы войдут в привычную для себя роль – ценового мультипликатора. Потому что все последние годы – как раз с 2009 г. – коммунальные тарифы, электрические тарифы задавали общий рост цен в стране.

Здесь уместно будет сказать про тарифную политику. До 2009 года она была достаточно проста: монополист подавал заявки каждый год и, что бы он там ни рисовал, чего бы ни просил, ему давали вместо условного верблюда – барана, который ровно подходил под разрешенный коридор инфляции. В 2009 посткризисном году произошел великий перелом: в тарифы стали сознательно закладывать так называемую инвестиционную надбавку, а сами тарифы стали называться предельными и долгосрочными. С тех пор и начался лидирующий рост тарифов.

Поэтому наш анализ мы решили построить в поисках ответа на три вопроса.

Во-первых, насколько нынешний тарифный уровень по прошествии пяти лет такой «инвестиционной» политики соответствует платежным возможностям экономики и населения? Во-вторых, каков за эти пять лет инвестиционный эффект для энергетики и предприятий ЖКХ? В-третьих, как нынешняя тарифная политика соотносится с задачами реновации, модернизации и наращивания мощностей той же электроэнергетики и предприятий тепло-, газо-, водоснабжения на перспективу?

Скажу сразу, что я попытался основываться только на официальных цифрах и что тут есть большие проблемы. Это касается необходимой аналитики – ценовой, тарифной, динамики по годам, по объемам вложений, эффекту от них, какие мощности введены. С этим большие проблемы, то есть сайты самих регуляторов – и МИНТ и АРЕМ – в этом смысле совершенно неинформативны, там вообще ничего нет. Я даже удивился. Агентство по статистике раньше достаточно подробно давало динамику по электроэнергии, теплу, воде. Сейчас их сайт обновился, стал гораздо более интересным и информативным, но почему-то тарифы и цены исчезли. Ничего не найдешь. То, что мне удалось извлечь через официальную информацию – это индексы цен.

 

Как видим, кризисный, 2007-2008 годов, всплеск цен, доходящий до 18% официальной инфляции, сменился где-то 6-4-процентным годовым ростом, и при этом тарифная составляющая выше раза в два. Само собой, что это «приглаженные» официальные данные, тогда как рост цен и тарифов – реально выше.

А вот еще достаточно информативный график. На нем отображена динамика тарифов на генерацию электроэнергии, утвержденных правительством еще в 2009 году, сразу до 2015 года:

Это генерация. Всего тарифных групп – 13, здесь мы показали те четыре, в которые входят наиболее мощные электростанции Казахстана. Как видим, рост их тарифов на семь лет заложен ежегодным темпом от 7 до 13%. Примерно от 3 до 10 тенге за кВт/час, это только генерация.

А это уже конечный тариф для потребителей, который назначают энергосбыты.

Тут по республике видна большая пестрота. Порядок цифр за кВт/час – от 4 до 14%, причем это нижние лимиты, потребительские цены для населения. Обратите внимание, что они не только пестро растут, но очень пестры и по регионам, что абсолютно неправильно. Ведь электростанции для того и соединяются мощными межсистемными и разветвленными линиями электропередач, чтобы иметь единую энергосистему и проводить в ней единую национальную тарифную политику. Я понимаю, если есть разный тариф для сельского хозяйства, для города, для производства, для быта. Так, в принципе, можно и нужно делать. Но если один и тот же потребитель получает в разных регионах электроэнергию по совершенно разным ценам, это говорит о том, что руководство, отвечающее за общую тарифную политику в стране, не очень понимает свою функцию. Это все подделано под энергетиков и, извините, под вопросы извлечения частной прибыли из этой электроэнергии. К сожалению, это реалии.

Электроэнергетика отдана на откуп совершенно дилетантскому подражанию «рыночным» методам, а фактически подчинена целям коммерческого и попросту коррупционного извлечения из нее частной прибыли. Впрочем, это отдельная тема, которая здесь поднимается потому, что тоже является мощным фактором тарифного роста.

Давайте теперь поговорим о соотношении тарифов и платежеспособности населения. Это единственные, что называется, неофициальные цифры, но мы за них отвечаем: Общенациональная социал-демократическая партия уже больше года ведет ежемесячный мониторинг фактических цен по стране, исходя из продуктовой корзины и коммуналки. В презентации я представил выжимки по некоторым основным нашим городам.

Однокомнатная (30 кв. м) квартира Алматы Астана Шымкент Атырау Петропавловск Усть-Каменогорск Караганда Среднее по Казахстану
Электроэнергия, отопление, газ, горячая и холодная вода, тенге 6588 5331 4856 7165 7473 5451 7541 6344
То же, в долях от прожиточного минимума (19966 тенге) 0,33 0,27 0,24 0,36 0,36 0,27 0,38 0,32
Трехкомнатная (80 кв. м) квартира
Электроэнергия, отопление, газ, горячая и холодная вода, тенге 33030 27600 32261 27216 32694 23809 31335 29706
То же, в долях от средней (103 тыс. тенге) зарплаты 0,32 0,27 0,31 0,26 0,32 0,23 0,30 0,29

Повторю про пестроту тарифов и про то, что в семейных бюджетах коммунальные платежи, действительно, занимают непропорционально большое место. Эти данные подкрепляют сведения о том, что среди тревог населения тарифы находятся на первом месте.

Далее – что получилось за пять лет применения этих инвестиционных тарифов. Я вам должен сказать, что кое-какие сведения удалось получить только у МИНТ, и только в части электростанций. Итак, за пять лет собрано 700 млрд тенге или 4,7 млрд долларов. Это не весь тариф на электроэнергию. Это только инвестиционная надбавка. За счет нее введены мощности, если их разделить на деньги, то получается по 2800 долларов за кВт. Для сведения: в проекте Балхашской ТЭС заложено по 1700 долларов за кВт. И это действительно новое строительство. А остальное – кроме Жанажольской ГТЭС – восстановление старых турбин. Их восстановят, но даже это восстановление (а оно заведомо дешевле строительства новых) выйдет примерно в 1,5 раза дороже нового строительства.

В целом, оценочно, «инвестиционные» тарифы попросту растворились в непрозрачности и неподконтрольности предприятий электро-, тепло-, водоснабжения, послужив лишь некоторому улучшению эксплуатации.

Хотел сказать, что надо бы сюда добавить еще ЖКХ, потому что электроэнергетика и конкретно генерация, которую мы с вами сейчас разобрали – это «клиентура» МИНТ, и предполагается, что это не субъекты естественных монополий, а некая конкурентная среда. Все это, конечно, совершенная неправда, но это «клиентура» не АРЕМ. Что касается АРЕМ, то через тарифы собрали порядка 600 млрд тенге, и чего-то действительно отремонтировано, модернизировано, применено, введено. Но где, чего, насколько и какова эффективность – этого я вам сказать не могу, а на сайте АРЕМ я ничего найти не смог.

Давайте посмотрим на цифры по новому строительству. «Самрук Энерго» объявляет, что до 2030 года на новое строительство надо 9,5 трлн тенге, причем я еще раз подчеркну, мы исчерпали ремонтно-восстановительный потенциал энергетики. На кону стоит задача, которую мы еще никогда не решали. Речь о новом строительстве, а оно по определению гораздо дороже. Так вот, эти 9,5 трлн до 2030 года – это, грубо говоря, по 600 млрд в год (а я напоминаю, что 600 млрд – это сумма, которая до этого была собрана за пять лет). То есть надо собирать в пять раз больше, чем собирали.

По проекту «Концепции развития электроэнергетики до 2030 года» (пока действует «Программа развития электроэнергетики на 2010-2014 годы», давно устаревшая) предлагаемые решения основываются на таких повышениях среднего тарифа на электроэнергию для конечного потребителя:

С 13 тенге/кВт-час на уровне 2014 года до 23 тенге к 2020 году и до 42 тенге к 2030 году. То есть средним темпом по 13% в год, в том числе на ближайшие годы, разработчики закладывают рост 19% в год.

Сюда же подверстываются уже принятые правительством решения о тарифах для возобновляемых источников энергии:

Планируется утвердить фиксированные тарифы на 2014 год со сроком действия 15 лет для ветростанций – на уровне 19 тенге за 1 кВт-час, для солнечных станций – 29 тенге, для малых гидростанций – 14 тенге и для биогазовых установок – на уровне 27 тенге. Само собой, с учетом сетевой и сбытовой составляющих это будет еще на 10-15 тенге дороже.

Добавим, что тариф первой в Казахстане АЭС, с учетом капитальной составляющей, тоже будет никак не меньше 20-25 тенге. Плюс сетевая и снабженческая надбавка, итого порядка 40 тенге за кВт-час.

Добавлю, что по возобновляемым источникам энергии картинка очень показательная и чуть-чуть издевательская. У нас же появился еще один «развиватель» этой отрасли – Министерство охраны окружающей среды, у которого имеется концепция «зеленой экономики», где говорится о солнечных, ветровых и всяких разных других электростанциях. Это, наверное, надо, но я хочу подчеркнуть, что это будет по крайней мере в 2-3, а то и в 4 раза дороже, чем сейчас. Нам дай бог разобраться с этим, а на ВИЭ денег требуется гораздо больше. Но правительство уже утвердило на днях тарифы, причем такие, которые действуют на 15 лет.

Далее по ЖКХ. Там примерно такая же картинка. У нас есть программа модернизации ЖКХ до 2020 года. В нее заложено 1 трлн 99 млрд тенге. Из них – 550 млрд тенге должен дать бюджет (это меньше, чем было обещано), 97 млрд должны дать сами граждане, а 452 млрд – это через тарифы. Тарифы уже перевыполнены. Уже собрано больше чем 452 млрд. Насчет эффективности, повторяю, отчетности не знаю, не видел. В принципе, программа ЖКХ топчется на месте. Но если исходить из того, что надо бы ее выполнять и собирать указанные деньги через тарифы, то их надо, по крайней мере, удваивать.

Вопрос платежеспособности населения мы уже затронули, но есть и такие цифры. У нас официальный фонд зарплаты (сколько получают самозанятые, этого никто не знает) составляет 4 трлн тенге. Из них, как было сказано, примерно от четверти до трети идет на коммуналку. А если это соотнести с теми деньгами, которые нужны на электроэнергетику и на ЖКХ, то есть 600 + 900 млрд ежегодно, то к доле тарифной части в семейных бюджетах надо добавлять еще 38%. Что совершенно за гранью возможного. То есть через тариф чисто арифметическим путем проблема модернизации не решается.

В этом смысле мы имеем некий концептуальный тупик. Курс на долгосрочные инвестиционные тарифы уже сейчас явно не оправдывает себя: в лучшем случае нам удается «поддерживать штаны», но никак не обеспечивать развитие. Тем не менее, ничего другого не предлагается. А попытки переосмысления, по моим сведениям, отсутствуют. По-прежнему ставка делается на то же самое, что было заложено в 2009 году.

Все государственные программы зависли. То есть у нас есть программа электроэнергетики с 2009 по 2014 год, а после нее пока ничего нет, хотя есть проработки, предполагающие большой рост тарифов. У нас есть программа и концепция «зеленой экономики» с совершенно футуристическими планами по введению возобновляемых энергомощностей с названным уровнем тарифов. Программа ЖКХ, повторюсь, топчется на месте. Какой-то концепции тарифной политики нет, хотя, говорят, в Минэкономики что-то долгосрочное разрабатывают. Но что это будет, и будет ли вообще? Поскольку минэкономики, которое формально отвечает за это дело, по-моему, отмечается только тем, что его в этой части никак не видно и не слышно.

Добавим, что и система государственного управления требует, мягко говоря, совершенствования. Потому что МИНТ, внутри которого прячется какой-то маленький департамент по электроэнергетике и по углю вместе, это попросту несерьезно. МООС, которое со своей стороны занимается только возобновляемой энергетикой, оторвано от реалий и пишет там свои прожекты. АРЕМ, при всей любви к этому ведомству – чисто символическая ситуативная организация, где пытаются делать что-то с тарифами, и где, по-моему, даже не скрывают от пользователей какую-то информацию и аналитику, а просто сами ею не владеют. Они отвечают за тарифы, но не отвечают за развитие. Поэтому особо-то и спрашивать-то не с чего.

Критику озвучили, но надо бы что-то делать. Я отметил две задачи. Первая – это концептуальная задача. Устройство якобы «рынка» в электроэнергетике, ставка на «частного инвестора» и государственно-частное партнерство, банальная приватизация главных электростанций Казахстана и распределительных сетей – приводят лишь к оттоку и без того остродефицитных ресурсов. При этом часть ресурсов откачивается частными собственниками вполне законно, другая же – попросту расхищается. Наконец, немалая часть растворяется в элементарной бесхозяйственности в силу дефицита кадров и отсутствия стимулов к добросовестной деятельности. Такова наша оценка. Причем правительство по-прежнему делает ставку на государственно-частное партнерство. Я тут скажу, у нас объективно нет такого инвестора, который имел бы реальные ресурсы для вложения их в инвестируемую отрасль. У нас все инвестиции имеют внешний характер, здесь они только перераспределяются, точно так же, как и кредиты. Поэтому такого инвестора, о котором мечтает правительство, просто не существует в природе. Плюс еще есть, помимо отсутствия денег, и менталитет. То есть любой наш местный инвестор заходит в инвестируемый объект для того, чтобы присоединиться к экономическим потокам. Понятно, что с ними делать. Это все эти годы показали. Много чего наприватизировали, но никакого частного инвестора как не было, так и нет. А частный черпатель ложкой здесь присутствует. Это общеполитический момент.

Теперь чисто практически, что может действительно помочь улучшить ситуацию. Это нормирование и аудирование. По нормированию дело в следующем. Монополист – это всегда очень сложное, многоплановое, многозатратное предприятие. А рынка там нет. И поэтому отдавать ему бюджет на собственное усмотрение – это заранее обеспечивать две вещи. Эксплуатация будет «без штанов», развитие будет только симулятивное, а отток ресурсов в карманы наверняка будет обильный, даже если денег остро не хватает. Вместе с тем пытаться все там контролировать снаружи совершенно невозможно. АРЕМ на это не способен, и нечего даже пытаться это делать. Все эти их проверки – не более чем изображение. Поэтому первое ключевое решение – это нормирование. У самого сложного предприятия есть 10-15 технических и экономических показателей. Они индивидуальны для каждого предприятия. Их нормирование для специалистов – пара недель работы. Если ты эти нормативы назначишь, например, удельный расход топлива на полезный отпуск тепла и полезный отпуск электроэнергии для данной электростанции, ТЭЦ или котельной, то уже одним этим нормативом опишешь пару сотен важных показателей, которые там внутри будут сидеть. Если десяток таких нормативов сделать, это уже достаточно ясно будет описывать эффективность или неэффективность предприятия. Делать это надо, конечно, профессиональным и независимым способом, например, в рамках той же Национальной палаты предпринимателей через создание национальной лаборатории по нормированию. Сегодня это нормирование, некий свод показателей монополист сам представляет АРЕМ, а АРЕМ должен утвердить, притом, что физически не может их проверить.

Второе ключевое решение – это аудирование. Это опять же внешний профессиональный аудит. Опять же силами предпринимательского сообщества, но это должны быть специализированные организации. При этом аудировать надо не все на свете, а только те самые нормированные показатели. Как они на самом деле исполняются. Аудит должен быть не разовый, а постоянный, в режиме текущего времени. Приступили к ремонту котла или замене теплосети, значит, аудитор тут. Засыпает теплотрассу – аудитор ставит свою подпись под актом выполненных работ. В результате будет информация, регулятор будет знать, что происходит на этом предприятии. Хватает ли тарифа, уходит тариф налево или нет. Поэтому те же самые публичные слушания, которые делаются для картинки, сейчас не имеют ни правовых, ни организационных последствий. А они должны встать в центр тарифной политики. Слушания должны иметь 1) обязывающий и 2) состязательный характер: аудитор представляет отчет с выводами и рекомендациями, предприятие-монополист – свои факты и резоны, представители потребителей – свои. А проводящий слушания регулятор – принимает решение о сохранении или корректировке тарифа.

 

Аманжол АЛПЫСПАЕВ, заместитель председателя Агентства Республики Казахстан по регулированию естественных монополий, спикер:

Сегодняшнее заседание – это уникальная возможность представить выкладку в цифрах. Я всегда говорю, что тарифная политика – это в первую очередь экономика. Понятно, что в отличие от меня Петр Владимирович имеет право высказываться эмоционально и акцентировать внимание на таких словах, как «неправильно» и т.д. Я же сегодняшнюю презентацию построил на цифрах и формулировках из законодательства, которое было заложено в самом начале, еще в девяностые годы, именно первыми руководителями. Насколько я помню, Петр Своик был первым руководителем регулятора. На сегодняшний день ничего не изменилось.

По корректировкам 2009 года я сразу хотел бы внести ясность, потому что речь идет о генерации. Хотя Петр Своик притянул туда ЖКХ, сам потом сказал, хоть и вскользь, что это только генерация.

Поэтому будем говорить только о цифрах, и максимально открыто. К слову, про отсутствие данных на сайте АРЕМ – там дана вся аналитика, даже в сравнительной части. В своей презентации я тоже покажу цифры. По сути, там ничего особенно хорошего нет. Но тема, которую я сегодня ставлю во главу угла, очень простая. Я бы хотел сначала отметить для прессы, что у меня кардинально противоположная задача. У меня задача под шквал критики, под неприятие конструктивного диалога попытаться в очередной раз объяснить, что противопоставление, передергивание, эмоциональный перевод экономического вопроса в политическую плоскость не приведут к положительному результату, который нужен нам всем. А держаться сегодняшнего подхода к проблеме – то же самое, что сидеть каждый день и подпиливать сваи дома, в котором мы все живем.

Я условно выделил добрую цель, злую задачу и умное решение. Понятно, что у всех стоит добрая цель – недопущение роста тарифов. Все в этой части добрые, хотят быть положительными. Злая задача – это снижение затрат. При этом вопрос по аудированию. Если речь о старом насосе или старом котле, то нет разницы, буду его аудировать я или независимый эксперт, который еще и дороже обойдется, чем я – бюджетник. Тот же котел 1967 года по нормам расхода угля выйдет все равно на нормы 1967 года, если у него не совершенствовать топочные процессы. Умное решение выглядит как призывы к быстрой модернизации – за год, за два. Это то самое непаханое поле. А на что, спрашивается? Опять только тарифные деньги. Но тарифные деньги – это тупик. Нужны внешние деньги. Сейчас я это покажу на формулировках того законодательства, которое было принято еще в 90-е годы, было передано нам тогда зарубежными экспертами, а сейчас ничего не изменилось.

Основная статья закона о естественных монополиях – это порядок формирования тарифов или их предельных уровней на регулируемые услуги субъекта естественной монополии (СЕМ). То, что говорилось про игры регулятора с тарифами, это неправда. Потому что эти нормы разрабатывались научно-исследовательскими институтами СССР (до сих пор эта основа сохраняется без изменений) и утверждаются отраслевыми организациями. Тарифы должны быть не ниже стоимости затрат (тут я позволил себе вмешаться в этот текст и включить слово «себестоимости» затрат), необходимых для предоставления регулируемых услуг и – обратите внимание – учитывать получение прибыли.

Никто никуда прибыль не уводит, она дается с единственной целью реинвестиции или привлечения на них денег для обеспечения эффективного функционирования объектов естественных монополий. Об этом мы все с вами мечтаем, но при этом видим умирающего пациента и не подносим ему кислородную подушку.

Есть одно отличие в той же самой статье, где при утверждении тарифа или его предельного уровня предусмотрен особый порядок формирования затрат. Уникальность этого особого порядка заключается в том, что регулируются затраты, и регулируется, что важно, ограничение статей расходов СЕМ в пределах технических и технологических норм расхода сырья и материалов. О чем говорил Петр Своик. Никто не имеет права играть нормами, иначе ты пропишешь 400 тонн котлу, который за отопительный сезон в 7 месяцев по паспорту должен сжечь 700 тонн, и он просто остановится в феврале.

Предусмотрено установление перечня расходов, не учитываемых при формировании тарифа. Если вы увидите список, то будете удивлены тем, как много того, что категорически нельзя включать в тарифы. В числе таких неучитываемых расходов СЕМ есть такие социальные вещи, как помощь сотрудникам самого же субъекта. Ключевое, что отличает отрасль от рынка, это ограничение уровня прибыли, который включается заранее уже в тариф. Плюс согласование по начислению амортизационных отчислений. Это те две ключевые составляющие, за счет которых и должно бы происходить обновление, и оно должно было происходить еще с 1970-1980 годов при правильной постановке цифр в тарифной политике.

В тариф включаются, я акцентирую на этом внимание, именно материальные расходы СЕМ – начиная от варежек рабочих и заканчивая большим оборудованием. Все это включается только в рамках норм расхода сырья на выпуск единицы продукции. Да, есть нормативы годовых норм, полученных, так скажем, по фактажу. И мы тут, как правильно сказал Петр Своик, даем тариф практически впритык, чтобы субъект мог только закрывать свою текущую ситуацию.

Амортизационные отчисления включаются в тариф с одной-единственной целью – за счет них должно происходить обновление оборудования. Да, произошел разрыв, но он начался не в 90-е, с момента приобретения независимости, а намного раньше – еще в 70-80-е. С первого дня установки котла в 1967 году или насоса в 1978-м, на следующий день на него уже не начислялось амортизационных отчислений, потому что уже тогда сдерживали тарифы. И не было нормальных в 20% годовых амортизационных отчислений, как это должно было быть.

Что касается уровня прибыли, имеется такое понятие, как ДУП (допустимый уровень прибыли), который считается по формуле:

ДУП = РБА х СП, где РБА – это регулируемая база задействованных активов (в тенге), а СП – ставка прибыли (в%).

То есть это не та классическая прибыль, которая считается как разница доходов и расходов. Здесь ДУП, повторю, определяется как произведение ставки прибыли, которая регулируется государством, и регулируемой базы задействованных активов (РБА). Поясню, что РБА – это регулируемая стоимость активов, которые находятся в собственности СЕМ и (или) используются при производстве и предоставлении услуг (товаров, работ), на которые СЕМ имеет право получать прибыль.

Представьте, какая огромная разница по ДУП может быть у водоканала, РБА которого могут стоить 5 млрд, а могут – 500 млн. У регулятора есть возможность регулировать базу задействованных активов, под водоканалы сделано исключение только в прошлом году. А до этого у нас была возможность принимать результаты переоценки поэтапно. То есть на сегодняшний день все эти объекты имеют оценочную стоимость гораздо ниже рыночной. И это все формулировки, которые не менялись с 1993 года.

Подсчет уровня прибыли – это простейшая формула. База задействованных активов определяется элементарно: это фактическая стоимость активов, умноженная на коэффициент их задействованности.

Посмотрим, как определяется ставка прибыли.

 

То есть для СЕМ энергетического сектора ставка прибыли определяется по составляющим внутри. Это значит, что никто, будь он зависимым или независимым экспертом, не может поменять цифру ставки и финансирования. Она утверждается Национальным банком. Бетта-коэффициент данной отрасли утвержден экспертами. Средняя общерыночная доходность по фондовому рынку определяется по результатам торговли на фондовом рынке. Это конкретные цифры.

Да, в связи с тем, что водоканалам необходимо большее количество инвестиций, в прошлом году был принят комплексный план, уникальный документ. Но опять же нашелся специалист, который вписал формулировку: «для субъектов естественной монополии, оказывающих услуги водоснабжения и (или) водоотведения, ставка прибыли принимается в размере до 30%». Включил эти две буквы – до – и свел на нет всю 3-летнюю работу группы экспертов, которая пыталась убедить, что за счет внетарифных инвестиций возможно все-таки достичь модернизации.

Далее. Тогда же, в 1993 году, в закон заложили в формулировку, по которой при привлечении инвестиций в тариф включается и ставка вознаграждения. По этой ставке единственное ограничение – не более двукратной официальной ставки рефинансирования Нацбанка. То есть на сегодняшний день любой субъект естественной монополии может привлечь средства под 11% годовых. И вот эти 11% годовых закладываются в тарифную смету.

Почему я акцентировал ваше внимание на этих двух цифрах – на ставке прибыли (ДУП) и амортизационных отчислениях? Потому что, опять же, есть формулировка закона: в особом порядке инвестиции осуществляются субъектами естественных монополий из двух источников – из собственных средств и заемных средств. Источниками этих двух средств являются прибыль и амортизационные отчисления. То есть если ты работаешь без заемных средств, то с прибыли и с амортизационных отчислений ты ни копейки не можешь в сторону истратить. Как только ты привлекаешь внетарифные деньги, по возврату появляется формулировка: вместо «за счет прибыли и амортизационных отчислений» – «за счет прибыли и (или) амортизационных отчислений». Это изменение позволяет тебе уже с прибыли на что-то другое тратить, на то, что тебе необходимо. Что касается собственных средств, то этих заемных средств нет, ничего не финансируется сверх тарифа.

Как избежать дальнейшего роста тарифов? В этой части все специалисты, и ответ вроде очевиден: надо снижать затраты. Понятно, что если у нас энергоемкое оборудование, старые котлы с КПД, который вы не измените, новые нормы ничего не решат. Ответ очевиден: нужны инвестиции, но за счет тарифа нельзя. Значит, тупик. Есть ли другой выход? Надо сбивать себестоимость. Выход есть – в том, что надо привлечь внетарифные доходы, внетарифные средства.

Приведу статистику по инвестициям. Это официальная статистика – с сайта Агентства по статистике. По ним видно, что и в тепло-, и в водоснабжении больше всего средств поступает из республиканского бюджета, на втором месте местный бюджет, на третьем – средства предприятий. Вы видите, какой мизер составляют заемные средства. В водоснабжении это 3,8%, а в теплоснабжении всего 0,8%.

Соответственно, говорить о том, что вся модернизация идет за счет тарифных доходов, некорректно.

 

Далее будет еще один слайд, который разрушит миф о том, что мы с вами из собственного кармана модернизировали все энергостанции.

Но сначала зададимся вопросом, почему нет заемных средств в инвестициях СЕМ? Они ведь не враги себе. Они хотели бы заменить насосы, привлечь деньги так, чтобы тариф не поднимать, для них то же самое неприятное кроется в том, чтобы произнести эти слова: необходим рост тарифа. Этих слов никто в стране не хочет произносить. Потому что несоответствующие суммы в статьях «прибыль» и «амортизация».

Покажу на цифрах.

На слайде показано производство тепловой энергии в 16 областных центрах. Обратите внимание: это как раз те деньги, на которые субъект естественной монополии должен модернизироваться, менять котел, который стоит миллиарды тенге, а ему в тарифную смету заложили 65 млн, при этом показатель РБА у него вообще неизвестен. Обратите внимание, как скачет процентовка, это выделено красным. Вот «3-энергоорталык» – организация на весь Шымкент, а его активы стоят, оказывается, всего 713 млн тенге. Соответственно, умножаем на ту цифру по котлам (по ним амортизационные отчисления пусть максимум 5-7%) и получаем цифру.

 

 

Второй источник инвестиций, в том числе для привлечения кредитов – прибыль.

Обратите внимание на нижнюю часть. Например, 5 млн тенге значатся в тарифной смете. О каких можно говорить бесхозяйственности или выводе средств? Там идет колоссальное недофинансирование. Сейчас единственный разумный выход – привести эти цифры в соответствие с формулами, но тогда, знаете, как подскочат тарифы?

Точно такая же ситуация, если не хуже, по тепловым сетям. По водоканалам аналогичная ситуация.

Коллеги! Не очень удобно говорить, когда в зале много народу начинает комментировать. Я ведь чувствую, что между вами и мной стена шириной минимум 5 метров. И она железобетонная. Извините, что я достаточно эмоционально говорю, но я этим вопросом занимаюсь уже 7 лет, в течение которых пытаюсь пробить эту стену непонимания. Поэтому дайте мне, пожалуйста, возможность очередной раз вбить маленький колышек в эту стену и объяснить, что это необходимо в первую очередь нам, потребителям.

Итак, в сложившейся ситуации есть выход. В тарифную смету еще включаются средства, направляемые субъектам естественных монополий (обратите внимание на ключевые формулировки) на текущий капитальный ремонт, не приводящий к увеличению стоимости РБА. То есть такое, которое не дает тебе денег в амортизации и прибыли. Вот здесь есть резерв.

По сетям хуже ситуация. Есть вообще области, где нет даже этих денег, я спрашиваю коллег – директоров департаментов: как ты будешь, если у тебя тариф уже около 100 тенге, искать какие-то резервы? Положим, СЕМы на более высоких позициях по прибыли могут с ремонта перекинуть в амортизацию и в прибыль и таким образом хоть какие-то деньги привлечь. Но как же те, что на нижних позициях? И ведь у всех них практически одинаковые тарифы по всей стране. Но у «верхних» люфт остался, а у «нижних» его нет. Отметим, что эти «нижние» СЕМ находятся в государственной собственности, пошли по легкому пути, по затратному.

На сегодня, чтобы модернизация шла нормально, из условных 100% амортизационных отчислений должно быть 20%, зарплаты – 30% и прибыли 10-15%.

Какой выход из этой ситуации? 1) Надо привести суммы в статьях «амортизация» и «прибыль» в соответствие с процентами, предусмотренными в НПА, которые я ранее показывал: по воде – до 30%, по энергорынку – до 17%, по амортизационным отчислением, например, на насосы, около 20%, на трубы – порядка 5-7%. 2) Перенести суммы затрат из статьи «ремонт» в статьи «амортизация» и «прибыль». 3) Провести работу по приведению РБА к фактической стоимости.

Почему это все не делается? Потому, что надо двигать тарифы. А делать это и сами субъекты, и их владельцы, не хочу говорить, что боятся, но не желают.

Еще в 2011 году в рамках программы «Акбулак» была заложена задача – максимальное вовлечение частного капитала, чтобы слезть с бюджетной иглы. Даже был заложен целевой индикатор. Что имеется на сегодняшний день? В 2014 году городским водоканалам выделят 50 млрд тенге на модернизацию труб. Слава богу, там нет насосов. Мы выбили оттуда все проекты, которые касаются насосов. Надо для справедливости сказать, что основные суммы идут в крупные населенные пункты.

Здесь озвучу просто предложение, чтобы была капиталоемкость. Предложение заключается в том, чтобы 80 городских водоканалов объединить в 4 группы по 1,5 млн жителей.

Расчеты арифметически показывают, что возможно туда вложить деньги, модернизировать, сбить себестоимость, удержать тариф на определенном уровне, еще и вдобавок вытащить оттуда обратно инвестиции. Вроде бы всем хорошо. Но это не двигается, потому что у инвесторов есть сложившееся мнение, в том числе благодаря экспертным заключениям Петра Своика о том, что это невозможно. Хотя в 80 городах, без Астаны и Алматы, проживают 6 млн 630 тыс. человек.

Опыт Российской Федерации: в 2003 году правительством РФ начата передача городских водоканалов частным финансово-промышленным группам, таким, как «Ренова», «Альфа-Групп». Они были привлечены в такой же ситуации и даже более непонятной по законодательству со стороны регулятора. ФПГ вошли с заемными средствами, и на сегодняшний день акции обеих этих групп на фондовом рынке вносят огромную лепту в оживление фондового рынка, потому что работают с гарантированной доходностью, которая уже заложена в тарифную смету.

Простыми словами, надо договориться, что частный инвестор за 1-2 года полностью меняет старое оборудование и устанавливает везде автоматику и ПУ, за счет этого снижает затраты, себестоимость. За установленное оборудование возвращает свои вложенные средства в течение 5-7 лет. При этом процесс модернизации длится дальше, так как в первые годы инвестор меняет оборудование, которое дает наибольшие суммы снижения затрат, дальше траты значительно снижаются.

Чем больше будет срок возврата инвестиций, тем меньше надо трогать тариф. В некоторых городах вообще не надо трогать тариф, потому что он на сегодняшний день уже достаточен. Если инвестор сумеет со 110 тенге себестоимость сбить хотя бы до 70 тенге, то и 40 тенге достаточно.

При этом процесс модернизации идет дальше, потому что инвестор поменяет энергоемкое оборудование, которое сейчас стоит, и получит такой люфт в себестоимости. За счет потерь можно, потому что нормативные потери водоканалов на сегодня складываются из трех составляющих, где самая большая доля приходится на скрытые утечки. По-моему, около 7% от всего объема транспортировки, если трубы старше 30 лет. А у них у всех такие старые трубы. Соответственно, этот процесс идет дальше.

У нас есть такой позитивный пример.

Инвестиционные показатели по этому проекту:

 

По-моему, для нашего фондового рынка это очень хорошие цифры. И это сейчас просто огромная ниша. Могу сказать, что годовой оборот при правильных цифрах этих 82 водоканалов может быть практически около 1 млрд долларов.

В презентации четко показана потребность в инвестициях в этих 82 городах.

Что касается тарифов как мультипликатора цен, ведущего к росту инфляции. У воды и у канализации очень маленький вес, особенно по небольшим городам, самый большой вес в Алматы. Так вот, если всем 18 городам, которые входят в индекс потребительских цен, в один год принять решение и установить во всех городах один тариф на воду 110 тенге за 1000 литров, а за канализацию 70 тенге, чтобы туда пошли инвестиции и можно было на ближайшие 7-10 лет наконец забыть про тарифы на воду, тогда по воде вклад в инфляцию будет 1,134%, по канализации – 0,32%. Суммарно всего 1,166%.

Главный вопрос – это как привлечь внетарифные инвестиции? На мой взгляд, это возможно только при максимальном разгосударствлении коммунального сектора. Например, водоснабжение в доле ВВП составляет всего 0,3%. Электроснабжение, подача газа, пара и воздушное кондиционирование – всего 1,7%. То есть и здесь есть большой люфт, огромный потенциал.

Последняя ремарка по поводу того, что мы с вами все являемся инвесторами модернизации энергетики – это хорошо видно на рисунке, где даны сведения по потреблению электроэнергии.

 

91 млрд кВт\ч потребляет вся страна в год. Львиную долю потребляют крупнейшие предприятия-экспортеры. Около 74% денег, влитых в энергетику с 2009 года – это деньги, полученные за счет экспорта. То есть модернизация была произведена на средства, которые пришли из-за пределов Казахстана.

Также данные, иллюстрирующие еще один миф о том, каким неподъемным обременением является рост тарифов.

 

И вся эта аналитика есть, эти мифы можно развеивать, но нет возможности, к сожалению, попадать в информационный фон. Когда говоришь об этом журналисту даже такой программы, как «Аналитика», у него один единственный ответ, что это не продается – это не остро, это не жареные факты и поэтому неинтересно.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Мы услышали несколько вариантов анализа ситуации и предложения. Предлагаю теперь начать дискуссию и при этом не концентрироваться на том, что тарифы растут и что это беспокоит население – это уже было сказано, были даны цифры. Здесь в большей степени надо говорить о том, какие меры нужны, чтобы существующая парадигма не воспроизводилась ежегодно. Потому что если не решить вопрос системно, мы и через год соберемся и будем говорить о том, что тарифы растут, что для населения они неподъемны, но предприятиям все равно на модернизацию не хватает, а проводить ее нужно. И через два года будет то же самое.

Ключевая проблема в том, что сектор чудовищно недоинвестирован. Если смотреть по статистике, идет износ мощностей порядка 60-65%, и степень воспроизводства, восполнения составляет где-то 1-2%. То есть понятно, что там уже должны, не хватает средств на 30-50 лет, при этом же еще текущее состояние нужно поддерживать, покрывать амортизацию. Поэтому давайте искать решения, как привлечь деньги в отрасль, инвестиции.

Эльвира ПАК, научный сотрудник Фонда им. Фридриха Эберта:

У меня вопрос к г-ну Алпысбаеву. Вы говорили о том, что сроки окупаемости могут быть 5-7 лет, потом сказали о более длинном периоде – 10-12 лет, а потом у вас почему-то возникло 3,5 года. Вы можете сказать, какой срок службы котла? Даже советского периода.

Аманжол АЛПЫСБАЕВ:

30 лет.

Эльвира ПАК:

Вот именно, 25-30 лет, это мы еще со студенческой скамьи знаем, в энергетических системах. 25-30 лет, значит, вы заведомо знаете, что никогда не хватит привлеченных внетарифных источников в период 10-12 лет, не говоря о том, чтобы это было 3-5-7 лет.

Аманжол АЛПЫСБАЕВ:

Вы берете весь котел, а я сразу акцентировал внимание на себестоимости, в которой присутствует очень большая топливная составляющая. На себестоимость влияют топочные процессы. Разговор ведется как раз о том, что нужно, чтобы туда пришел человек, имеющий возможность нанять экспертную группу, которая скажет о возможности сбить себестоимость именно через совершенствование топочных процессов. Если поищете в интернете эти сведения, то поисковики выдадут вам массу информации на запрос «совершенствование топочных процессов». Что касается сжигания угля, то крупнейшие мировые компании выделили на это средства еще в конце 90-х.

Андрей КАРЯГИН, вице-президент по экономике и финансам Центрально-Азиатской топливной энергетической компании:

Про предельные инвестиционные тарифы могу сказать, что они дают определенный результат в плане реновации на предприятиях. По нашему холдингу фактически по генерации амортизация уменьшилась с 70% до 65%. По распределительным электрокомпаниям – с 75% до 71%. Это очень важно, потому что дает импульс использовать то, что сейчас применяет АРЕМ, для обновления основных фондов. Но есть, конечно, вопросы. Предыдущий спикер говорил о том, что привлечение инвестиций в энергетику должно обладать долгосрочностью, как минимум это 10-15 лет. И в данном случае наш институт пользуется в основном кредитами западных компаний, что вызывает, конечно, возможность курсовых проблем, но именно они доверяют средства на такой долгосрочный период. Здесь надо смотреть, чтобы все компании могли пользоваться именно долгосрочной функцией. А мы знаем, что у нас даже банки не кредитуют на срок свыше 5-6 лет. Это связано с их пассивами.

Поэтому одним из вариантов к обсуждению можно предложить гарантию либо муниципалитетов, либо самого государства на привлечение энергетиками долгосрочных финансов. И тогда эта ситуация позволит вернуть амортизацию оборудования к более нормативным требованиям в 20-30%, плюс это сыграет на коммерческий эффект и для населения, другими словами, тарифы от этого повышаться не будут. Но в данном случае компании уменьшат как нормативные, так и коммерческие потери. И это тоже очень важно, поэтому долгосрочное финансирование является некоторым аспектом, который можно смотреть и можно использовать. Понятно, что сейчас для большинства предприятий энергетического комплекса привлечение долгосрочного финансирования без гарантий государства или без гарантии АРЕМа, что эти затраты будут включены – это вопрос. Потому что сейчас объявлялась ставка дисконтирования 12% или что по 11% каждый может занять – это касается коротких кредитов. В долгосрочных кредитах возникают вопросы самих банков. Хорошо было бы посмотреть в этом направлении, потому что в этом и будет решение обновления энергетических мощностей. Я думаю, что пример нашей компании достаточно показателен, мы получили финансирование со стороны Европейского банка реконструкции и развития. Такую же сторону можно было бы посмотреть и по институтам развития Казахстана, которые, к сожалению, работают только на «Самрук Энерго», хотя рассмотрение частных компаний – один из интересных аспектов.

Анатолий ПУРИЦ, вице-президент Алматинской ассоциации предпринимателей:

Только холодная вода в 2010 году для предпринимателей подорожала в 5,8 раза. Не на 5%, не на 50%, а в 5,8 раза. Поэтому я хотел сказать, что выступление Алпысбаева вызывает огромное уважение, потому что он пытается эту стену пробить.

Хотел спросить по электроэнергетике: зачем так давить население, если оно потребляет в среднем 15%? Зачем добиваться его полного уничтожения? Я представляю малый бизнес, и он тоже умирает.

Хочется также отметить, что тариф не способен возместить 70-80-процентный износ оборудования. Я неоднократно говорил, что мы живем на советском ресурсе, доживаем его.

Айдархан КУСАИНОВ, генеральный директор компании «ALMAGEST»:

На одном из совещаний в акимате руководство алматинских тепловых сетей докладывало, сколько километров магистралей они меняют. Мы посчитали – чтобы отремонтировать все сети, понадобится 100 лет, а не 30. Поэтому еще раз хочу обратить на это внимание, г-н Своик об этом тоже упомянул, у нас нет института независимых экспертов, у нас не проводится постоянный аудит. Как показал аудит, Экибастузская ГРЭС с января по март 2012 года получила чистую прибыль в 14 млрд тенге. Как сообщил руководитель Агентства по защите конкуренции, прибыль идет на дивиденды акционеров. Это все правильно, это законно, но этот вопрос тоже надо учесть. Это первое, что я хотел сказать. Второе – почему-то мы не услышали сегодня о проблеме коррупции.

Далее. Я хочу отделить понимание сетей, которые идут в конечном итоге к потребителю, и магистральные включения. То есть по электроэнергии крупные потребители не ходят через АРЕМ, они включены в магистральную сеть, сразу к подстанции. Что касается воды, крупные промышленные потребители тоже не ходят через коммунальную сеть, они, как правило, включены напрямую. То же по теплу, крупному потребителю нужен острый пар, он его получает не из теплосети, он идет по магистральной, конкретно для него заложенной трубе.

Поэтому я бы хотел разделить промышленное потребление, генерацию и сети. Что такое сети? Сети – это то, что обслуживается населением. На самом деле самая большая проблема именно там. Если разбить тариф, то из 12 тенге, во всяком случае, по электроэнергии, на само производство придется 4 тенге, а остальные 8 тенге – это проблема, потому что это куча труб для населения. Моя мысль такая. Самая большая проблема в коммунальных вещах – это именно распределение. В самих сетях это последняя миля, это труба, которая заходит в дом, последний провод, который заходит в телефоны – последняя линия – это на самом деле самые дорогие сети.

Так вот, мое предложение как концепция: эта последняя миля должна быть нормальной коммунальной государственной. Это во-первых. А во-вторых, она должна нормально финансироваться не из бюджета, а в том числе из Национального фонда. Почему? Национальный Фонд – это фонд будущих поколений. Понятно, он нужен, чтобы сейчас не проесть запасы. Но вы понимаете, что будущим поколениям эти 100 млрд долларов золота по большому счету не нужны. Нужно сегодня тратить эти средства на инфраструктуру. Это именно то, что мы оставим будущим поколениям. Нормальную действующую инфраструктуру. Абсолютно согласен, что нужны длинные деньги.

Что касается инвесторов, которые не идут в сферу. Инвесторы прекрасно идут в электростанции, потому что есть экспорт на Россию, то есть вы можете продавать электроэнергию в Киргизию, Россию. По воде существует достаточно локальная конкуренция, есть артезианские скважины, в городках вокруг Алматы практически у всех свои скважины набурены. То есть, в принципе, по источникам конкуренция есть, и туда инвесторы идут. Если будет налажена система.

Третий аспект. Я все-таки за то, чтобы государство в большей степени участвовало (через Нацбанк, ФНБ «Самрук Казына» или еще как-то) в финансировании и модернизации инфраструктуры. Если мы говорим о том, что повышение тарифов – это мультипликатор, инфляция и т.д., значит, государство заинтересовано в том, чтобы тарифы не повышались, в том числе своими деньгами.

Было сказано, что нашу парадигму задали в 1993 году международные консультанты, и с тех пор она не менялась. Но с 1993 года на Западе парадигма на самом деле поменялась. Эти рыночные подходы, ставки прибыли – это все красиво, замечательно, но не очень эффективно, не очень хорошо работает.

И наконец, последнее. Если уж совсем глобально говорить, мне кажется, нужно к инфраструктуре (к той же воде, электроэнергии и всему прочему) подходить с точки зрения не бизнеса, а именно инфраструктуры. Грубо говоря, 20 лет назад электричество было привилегией, за которую нужно было платить. Сегодня мы обсуждаем, должны быть дороги платными или нет, для нас это нонсенс. Мы думаем: есть поселок, и туда должна вести дорога. И она должна быть бесплатна, потому что там люди живут. И по электричеству точно такой же подход: есть поселок – должно быть электричество. Крайняя позиция: государство должно обеспечить, потому что электричество на сегодняшний день – часть нашей жизни. В 1930-е это не было частью жизни, это только сегодня так. Водоканалы пятьдесят лет назад, когда пользовались колодцами, тоже не были частью жизни. То есть нужно понимать, что многие выгоды, которые мы имеем и получаем, это когда-то было рыночным инструментом. Колодец или водоканал, проселочная дорога или асфальтированная. Сегодня нужно менять во многом эту парадигму, вплоть до того, что государство должно участвовать и обеспечивать эти условия бесплатно.

Канат НУРОВ, президент Научно-образовательного фонда «Аспандау»:

Не считаю себя большим специалистом в этой отрасли. Считаю доклады очень информативными. И как ни странно, считаю, что они не особо друг другу противоречат. Петр Своик, мне показалось, описал то самое движение по замкнутому кругу с некой внешней точки зрения. А доклад г-на Алпысбаева хорош тем, что показал внутренние проблемы. К примеру, большая же проблема с тем, что амортизация с такого-то года не начислялась. Хотя в этом вопросе нужно бы разобраться.

Второй момент: почему низкая регулируемая база активов? Потому, что когда-то были ошибки, не была проведена соответствующая переоценка и т.д. Тоже понятно, но это же большая проблема. Тарифы повысить нельзя. Вот какое-то объяснение движению по замкнутому кругу.

Но есть, я считаю, интересное предложение от г-на Алпысбаева, как из этого замкнутого круга вырваться. Когда он говорит про внетарифные источники финансирования для модернизации отрасли, это, я считаю, имеет смысл. Но только при определенных условиях. Он сказал очень важные и интересные вещи, например, что тарифы уже нормальные, то есть их можно уже фиксировать и не повышать. Но вопрос: на каких условиях не повышать? Надо ли после этого четко нормировать норму прибыли? Но от того, что прибыль СЕМ будет увеличиваться, никому хуже не будет. Либо чтобы прибыль не распределялась на дивиденды, пусть идет на модернизацию отрасли, как это было, к примеру, в «Казахтелекоме». Но «Казахтелеком» был (важное отличие этой отрасли) единым хозяйствующим субъектом. А сегодня мы видим, что отрасль не является единым хозсубъектом, и когда Петр Своик говорит, что у нас нет другого выхода, кроме государственного инвестора, возникают большие проблемы. Во-первых, государство будет вкладывать в это большие средства, а выгоду с этого будут иметь частные собственники тех или иных сетей.

В этом отношении предложение г-на Алпысбаева – это, думаю, интересный выход из сложившейся ситуации. К слову, сам термин «инвестиционные тарифы» методологически не верен. Как финансист в прошлом говорю, что тариф – это операционный показатель, то есть в него включаются только операционные доходы, расходы и т.д. Соответственно, это себестоимость, просто то, по какой цене я купил. Это от меня зависит, это раз. Второй момент – про то, что капитальный ремонт не увеличивает стоимость основных средств. Как? Мне это непонятно. По стандартам бухучета капитальный ремонт всегда увеличивает стоимость основных средств. Я хочу сказать, что в этом надо разбираться.

Г-н Алпысбаев обозначил важнейшие проблемы, которые надо проверить, и если они подтвердятся, то мы действительно должны пойти на то, чтобы привлекать частных инвесторов, обеспечивать им условия, чтобы они отрабатывали свои инвестиции. Но все это будет бессмысленно, если мы не остановим эту вакханалию, это движение по кругу. В каком отношении? Если мы зафиксируем тарифы, это всем хорошо, но дадим монополиям, прежде всего естественным, возможность быть эффективными. Если мы и дальше будем регулировать нормы прибыли, то себестоимость всегда будет увеличиваться, и не будет никогда уменьшаться. Как только мы дадим возможность зафиксировать тарифы, и не регулировать остальные параметры, вы увидите, что они будут показывать прибыль, не будут скрывать.

Еще говорят, что за счет амортизации надо гасить проценты. Мне тоже это непонятно. Амортизация всегда была восстанавливающими инвестициями. И соответственно, только из прибыли платятся проценты. Когда мы хотим модернизировать, мы должны сделать заем, а не за счет тарифа, потому что заем дает нам расширение емкостей, развитие сети и источники для возврата этих процентов.

Но г-н Алпысбаев показал не только проблему, он показал выход из сложившейся ситуации. Потому что при раздробленности нашей единой когда-то системы это более или менее рабочий выход. Я скажу еще раз. Надо проверить все, что говорит Петр Своик, то, что говорит Аманжол Алпыспаев, и не противопоставлять эти два доклада, а найти выход из этого движения по замкнутому кругу.

Эльвира ПАК, научный сотрудник Фонда им. Фридриха Эберта:

В эти дни правительство Австралии объявило о 100-миллиардной приватизационной программе. И внетарифным инструментом привлечения инвестиций является, конечно, приватизация. И кроме того, конечно, не нужно забывать о том, что государство в дотационных регионах обязано поддерживать инфраструктуру объектов за счет финансирования из государственного бюджета. Это первое. Второе: что касается привлечения длинных денег, здесь, конечно, нужен заем долгосрочный, а это опять-таки прямая функция и задача государства.

Валихан АСАМБАЕВ, генеральный директор ГКП «Холдинг Алматы Су»:

Прежде всего, хотел выразить благодарность группе «Кипр» за возможность здесь присутствовать. Мы собрались здесь обсуждать важный вопрос. Много, конечно, эмоциональных выступлений, и когда люди говорят, что не являются где-то специалистами, на самом деле, я думаю, что в стране существует уже достаточно экспертных институтов в данной области. Давайте выслушаем мнение компетентных экспертов в этой области и подумаем, что мы хотим сделать. Я привык делать для себя так: если есть какая-то задача, ее надо структурировать, разбить на какие-то стадии. Есть сегодняшний день, надо зафиксировать результаты. Есть проблема высоких тарифов. Мы должны осознать, к чему должны прийти через 10-15 лет, и четко к этому стремиться. Я считаю, Казахстан уже на сегодняшний день – страна, интегрированная в мировое сообщество. Мы хотим в ВТО. Тем более будем интегрированы в мировое сообщество.

Вы говорите про Австралию, США. Я хочу сказать лишь, что мы не можем взять опыт Австралии и перенести в Казахстан, мы не можем взять тарифы США и перенести в Казахстан. Там свои законы, свои стандарты и налогообложение, своя ресурсная база, свои финансовые ресурсы. И говорить: давайте, как в Австралии сделаем, как в США, мы не для этого здесь собрались.

Я предлагаю определить уже компетентных экспертов в этой области. Кто в части привлечения финансирования есть, пусть определятся, в конце концов. Кто должен обеспечить длинное финансирование на уровне западных стран в 3-4% годовых на модернизацию инфраструктуры сроком 15-20 лет. Там по-другому не играют, только так.

Мы должны определиться тогда, к чему мы должны прийти через 20 лет. Будут дорожать тарифы в тенге или будут дорожать в центах. Любые валюты подвержены инфляции, давайте какие-то индикативы зададим. А говорить сейчас, что мы сегодня будем делать, как мы будем бегать по кругу… Аманжол Алпысбаев сказал, что водоканалу чуть-чуть открыли краник за последний год. Я неоднократно говорил, что в 2008 году у водоканала Алматы ремонтный фонд был 150 млн тенге. Что в рамках этого можно было сделать такого? Да, тарифы были низкие, действительно, всем было хорошо, но что можно было сделать? Это первый вопрос.

Второй: если мы приведем частного инвестора, это панацея или нет? Вы мне объясните, на что будет нацелен частный инвестор? Разместить свои деньги лучше, чем по рынку в мире. Только этим мы их привлечем, правильно? Значит, он заложит сюда все свои риски, все девальвации, инфляции. Что он получит? Он все равно получит прибыль. Значит, прибыль все равно надо закладывать в тариф, неважно, частный инвестор будет или государственный. Государство тоже разместит деньги на лучших условиях, чем уже размещает. Правильно? А иначе какой смысл?

Айдархан КУСАИНОВ, генеральный директор компании «ALMAGEST»:

Мы заходили в Чимкент как «КазТрансГаз» – в смысле как дистрибьютор, на восемь месяцев погасили город. Тупо погасили, потому что нужно было решать проблему платежей, им никто не платил. Это получилось, потому что была политическая большая поддержка.

Если государство заходит нормальным образом в распределение, в разговор с населением, дотирует эти тарифы и закрывает этот блок, то инвесторы придут. В энергетику они придут, потому что договорятся с промышленными потребителями и не будут сталкиваться с населением. В водоканал придут, потому что с промпотребителем договоришься, а в части населения государство закроет. А сегодня получается, что инвестору интересно, да, он заработает тут сколько-то миллионов, но окажется врагом народа.

Валихан АСАМБАЕВ, генеральный директор ГКП «Холдинг Алматы Су»:

На самом деле, я не сторонник резких движений. Если мы хотим сделать эксперимент, давайте сделаем в отдельно взятом доме, селе, маленьком городе, чем ставить эксперимент в масштабах всей страны.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Вопрос к вам. Вы какие источники видите? Мы говорим о том, что сектору нужны инвестиции. Просто кто-то говорит, что это должны быть государственные деньги, кто-то говорит, что это должны быть частные деньги.

Валихан АСАМБАЕВ, генеральный директор ГКП «Холдинг Алматы Су»:

На сегодняшний день водоканал не привлекает заемных средств. Он содержится полностью за счет собственных тарифов. Да, действительно, городской бюджет частично участвует в модернизации города, строит новые водоводы, но в сфере водоканала это невозможно. Приведу цифру: в предприятии порядка 2500 км водосетей. Даже если их срок службы 50 лет, мы в год должны менять десятки километров. По оценкам специалистов, поменять 50 км сети – это 3-5 млрд в год, в зависимости от материалов. Ни один тариф этого не выдержит. Либо тариф должен быть действительно таким, как во всем мире. То есть мы же не можем насос, который во всем мире стоит 1000 долларов, купить за 500. Этого не будет. Если труба столько стоит в мире, она столько стоит и у нас.

Единственное, за счет чего мы можем уходить в сторону, это зарплата персонала. Наскребем там, может быть, на 20-25% ниже, но у всей страны основные параметры будут близкие к среднестатистическим мировым, неважно китайским, азиатским, я сейчас не хочу вдаваться, какие есть тарифы в разных странах. Поэтому здесь не может быть другого пути.

За счет чего развивается компания. Мы внедряем в первую очередь проекты, которые имеют самую быструю окупаемость. Но на дальний срок, на 13-15 лет, наша компания не сможет вам сказать. Потому что дальше, я повторю, тарифы надо увеличивать в разы для населения. Мы тоже понимаем, что это социальная сторона вопроса, что это никому не понравится, в том числе и мне самому. Поэтому на сегодняшний момент предприятие живет в планах на 3-5 лет вперед. Но не дальше. Почему? Потому что заемный рынок тоже длинный, как я говорил. Те, кто привлекал кредиты в иностранной валюте, грубо говоря, сидит и чешет затылок, потому что если он возвращает в валюте, то, видимо, надо индексировать тарифы. Масса есть вопросов для монополий, которые не защищены. Я думаю, в генерации другая ситуация, но именно в сфере водоснабжения действительно замкнутый круг. На сегодняшний день наше предприятие рассчитывает только на свои собственные ресурсы.

Гульнар КУАТБАЕВА, профессор КазЭУ имени Т.Рыскулова:

Говорили о проблеме нормирования: так вот, в советское время существовал целый Институт нормирования при Госплане. Значит, вопрос и проблема создания такого аналитическо-прогностического центра будет актуализироваться каждый год. Думаю, это надо зафиксировать в предложениях.

Все говорят, что надо разобраться в ситуации. В Алматы существует 4 суперкомпьютера – в КазНУ, Политехе, КБТУ и Институте математики Академии наук. Эти суперкомпьютеры – очень дорогое удовольствие для бюджета, из бюджета МОН РК на все научные исследования выделяется на три года до 62 млрд тенге. Но как эксперт этих проектных заявок я еще не видела прикладных исследований, которые работали бы на конкретных потребителей. Я думаю, что АРЕМ могло бы выступить заказчиком непосредственно для МОН РК. А группа «Кипр» могла бы сделать очень хорошую рекомендательную площадку для того, чтобы концентрировать и интегрировать научные исследования в этой области.

Мурат МАШКЕНОВ, генеральный секретарь Конфедерации труда Казахстана:

Я бы хотел особо выделить социальный аспект сегодняшней темы. Тарифы являются финансовой основой для существования любой системы, особенно для жилищно-коммунального хозяйства, особенно для естественных монополистов. Я бы хотел увязать два момента. Причиной того, что сегодня финансовой основы как таковой для монополистов недостаточно, является сдерживание тарифов. А причины сдерживания тарифов – это протестные настроения населения. Ведь есть неплатежеспособное население, социально незащищенная часть, пенсионеры, студенты и т.д.

Чтобы круг, о котором мы сейчас говорим, развязать, надо связать вопрос с другой государственной системой, с пересмотром минимальной заработной платы и индексацией доходов населения. Вот тогда утери у монополистов, у желающих заниматься этой сферой бизнеса появится возможность изыскать средства. А население будет более терпеливо, более адекватно относиться к росту тарифов.

Почему именно сейчас «Кипр» затеял эту тему? Да потому что 1 января пенсию подняли на 9%, и тут же резкий скачок тарифов произошел. Теперь еще и девальвация тенге. Идет полоса, которая бьет по карману, в первую очередь, социально незащищенных слоев населения. И если сейчас эту государственную политику в области индексации и минимальной зарплаты не привести в порядок, то можно сколько угодно говорить, но этих денег никто не получит. Основные плательщики, которые содержат всю систему коммунальных услуг, – это население. Показали цифры в 81%, 70%, которые выделяются из республиканского бюджета, но он тоже формируется из карманов налогоплательщиков в первую очередь. И никакая Америка не поможет здесь. Поэтому порочный круг надо рушить именно с этого. А не рассматривать отдельно в контексте проблемы ЖКХ, тепловых сетей, водоснабжения, канализации и т.д. Когда у населения будет адекватный расходам уровень доходов, тогда и население будет спокойно воспринимать, не будет никаких социальных потрясений и волнений. И это самое главное.

Геннадий КОСОЛАПОВ, Международная академия бизнеса:

20 лет работал в электроэнергетике, в настоящее время занимаюсь вопросами исследования корпоративного бизнеса. Думаю, в сегодняшнем обсуждении не затронуты главные проблемы. Это системный характер отрасли (электроэнергетика). Главная проблема – почему не идут инвестиции в отрасль? Потому что отрасль была дезинтегрирована, дерегулирована. Вместо 80 мощных энергосистем создано больше 100 мелких финансово несостоятельных компаний. Думаю, в этом секрет, почему не идут инвестиции в отрасль.

Главное здесь то, что создание такого количества мелких несостоятельных энергокомпаний привело к тому, что прибыль извлекается из промежуточного производства. И в этом основа роста тарифов. Почему электростанции сегодня привлекательны для инвесторов? Да потому что электроэнергетику разделили именно не на монопольный и рыночный сектор, а на центр прибыли (электростанции) и центр затрат (электросетевые предприятия). Поэтому единственный выход для привлечения инвестиций в сектор электроэнергетики – это формирование вертикально интегрированных компаний. Тогда в тарифную цену будет заложена прибыль всей технологической цепочки. А так получается, что электростанция произвела электроэнергию, прибыль, налоги начислили, сети передали, прибыль, налоги начислили, в итоге у населения тарифы высокие, а у производителя финансовых ресурсов нет.

Поэтому необходимо осуществлять формирование вертикально интегрированных компаний по территориальному принципу. Это повысит их финансовую состоятельность, поможет привлечь инвесторов, поможет также воспользоваться законами вертикальной интеграции, которая гласит, что минимальная себестоимость может быть получена только тогда, когда не будут извлекаться прибыли из промежуточного производства. Именно на этой стадии происходит, в том числе, перераспределение прибыли, о которой сегодня и говорилось.

Фактически все легально, все происходит в рамках закона, но прибыль в промежуточной стадии перераспределяется у множества собственников, которые сегодня задействованы. И вот здесь как раз я хотел г-ну Алпысбаеву задать вопрос. Я прочитал в СМИ, что наши отечественные энергокомпании осознают необходимость построения вертикально интегрированных компаний. По-моему, павлодарцы в этом уже предпринимают какие-то действия, но в этой петиции было написано, что АРЕМ пригрозил санкциями, если не будет дезинтеграции. Что это такое? На каком это основании, если сам бизнес уже естественным путем пришел к выводу, что надо создавать вертикально интегрированные компании, ведь это действительно способ снижения и тарифов, и привлечения инвестиций. Какие у АРЕМ есть основания для того, чтобы этому процессу препятствовать?

Петр СВОИК, председатель Алматинской общественной антимонопольной комиссии:

На мой взгляд, обе презентации просто дополняют друг друга, мы фактически об одном говорим. Я говорил, что через тарифы проблемы инвестиций решать уже нельзя, говорил о платежеспособности населения и экономики.

Презентация Аманжола Алпысбаева называлась «внетарифные источники», но большая ее часть была посвящена как раз тарифным источникам. То есть это нормы прибыли, как ее ни считай, амортизация, идущая на восстановление фондов, кредиты, которые можно привлекать под высокие или низкие проценты. Это все тарифы, оно там все внутри сидит. Это лишняя фиксация. Наверное, этим надо заниматься, но от перестановки слагаемых сумма не меняется, это все тарифы. А плюсом к тарифу идут бюджетные инвестиции, но с бюджетом все хуже, а инвестиций надо все больше, поэтому тут тоже есть некое упирание в тупик.

Третье – это предполагаемые частные инвестиции, про которые разговор идет не один год, и это только разговор, потому что частник больше отсасывает из этой инфраструктуры, нежели добавляет, вообще ничего не добавляет. Это факт.

Теперь что надо делать? 1. Наверно, действительно мы не та страна, и не та у нас история, чтобы пускать частника, чтобы он нам что-то облагородил. Наверно, это действительно национальная инфраструктура, и она не должна быть источником чьей-то частной прибыли, а заботой государства, уж будет оно умным или нет, пусть уже лучше государство, чем вся эта частная дробленка. 2. Нормирование нужно, конечно, не формальное, а именно профессиональное. 3. Аудирование нужно, чтобы просто знать, что там происходит. Если ты не знаешь, что ты там будешь регулировать и инвестировать, не видя картины.

И последнее, что я в своей презентации забыл сказать. Это главное: на базе нормирования и аудирования, то есть прозрачности, надо вкладывать длинные деньги, и не только из бюджета и Нацфонда, я бы туда в первую очередь заложил пенсионные накопления. Потому что уж более длинных и более эффективных, нуждающихся в сохранении и приумножении средств, чем пенсионные накопления, нет. И если государство, у нас не спрашивая, отчисляет по 10%, и их накопилось больше 23 млрд долларов, то сам бог велел на базе прозрачности и подконтрольности вкладывать их в эту инфраструктуру.

Мне кажется, надо действительно решиться, надо пойти на серьезное нормирование, на серьезное аудирование. После этого будет понятна картина, после этого будет понятно, куда вкладывать деньги. А какие деньги, это тоже понятно.

Аманжол АЛПЫСБАЕВ, заместитель председателя Агентства РК по регулированию естественных монополий:

Хочу поблагодарить организаторов обсуждения. Думаю, на следующее обсуждение надо пригласить тех, кто выступает владельцами тех инвестиций, и от них услышать конкретный вопрос, показать им процентовку, алгоритм и т.д., и что это все в законодательстве прописано. То есть пригласить тех, кто скажет, пойдет по этому пути или нет, что нужно подкорректировать.

Были разные предложения, было очень много полезной информации. Надеюсь, «Кипр», в том числе с нашей помощью и с помощью экспертов, сведет все это в единое целое. Но уже сейчас видно, что тема именно в этой части требует решений. Первое обсуждение, а сколько уже вариантов.

Ерлан СМАЙЛОВ, модератор:

Коротко итоги нашего обсуждения. Понятно, есть конфликт подходов, когда рассматривали в качестве источников финансирования – либо государство, либо частные инвестиции, но в любом случае есть точка консенсуса – нужны деньги, длинные, надолго, нужны инвестиции в отрасль для модернизации, для реновации. На мой взгляд, надо говорить о том, что необходимо разрабатывать модели отрасли. Одно другого не исключает: привлечение инвестиций, нормальное нормирование и аудирование, участие инвесторов и профессионального потребителя, вооруженного знаниями, который на техническом правильном языке может обоснованно говорить.

Процесс должен быть прозрачным и открытым. Повторюсь, для решения системных вопросов нужно делать разные модели отрасли – инвестиционную, экономическую, а они уже дадут организационную модель. И уже из модели будет понятно взаимодействие всех сторон.

Сегодня была некая эклектика. Изначально, когда мы брали тему тарифов, было понятно, что речь пойдет о том, что все дорого и все плохо. Это эмоциональная постановка вопроса, которая красива с точки зрения митинга, справедлива с точки зрения ожиданий населения. Но она неконструктивна с точки зрения решения сути проблемы. Ясно, что для привлечения инвестиций говорилось о том, что нужны гарантии, государственные инструменты, механизмы. Понятно, что мы не проговорили многих вещей, что есть вопросы к самим субъектам естественных монополий по эффективности использования средств.

Проговорили о рисках коррупции, если привлечь частного инвестора, и рисках сложного контроля над распределением средств, если мы говорим о государственных деньгах. Говорилось о привлечении средств Нацфонда, пенсионных денег, которые сегодня воспроизводят бумаги. То есть бумага генерирует бумагу, но не генерирует активы. Естественно, если пенсионные деньги будут генерировать активы в виде инфраструктуры, мощностей, то это будет иметь какую-то стоимость. Бумага стоимости не имеет, мы это все во вторник прошлый увидели, когда произошла девальвация.

Сегодня в обсуждении мы поставили больше вопросов, чем ответов. Но постановка вопроса должна быть все-таки именно такая, то есть по инвестиционной, экономической модели отрасли, по вариантам взаимодействия. Здесь надо, конечно, и риски смотреть, и барьеры. Если это будут государственные деньги, кто сопротивляется разгосударствлениию, об этом и президент говорил. Ясно, что там есть конфликт интересов, если есть бюджет – тот, кто этот бюджет держит, местные акиматы будут заинтересованы в том, чтобы этот бюджет им поступал, потому что распределять бюджет частника завтра доступа не будет.

Все эти вопросы, конечно же, должны быть здесь системно увязаны с тем вопросом, о котором говорил Мурат Машкенов. Уровень жизни населения, его доходов и расходов в макроэкономическом смысле должны быть в принципе увязаны. И только вот поставив эти вопросы в экономическом, инвестиционном, исследовательском плане, мы придем к какой-то модели.

Спасибо всем, кто сегодня был. Спасибо спикерам и участникам.

FacebookVKGoogle+